Дейв вышел на нас еще весной 1991 года. Он приезжал в Ленинград со своим товарищем греческого, точнее – киприотского, происхождения. Со стороны они напоминали персонажей из какой-то комедии: приземистый, полный, бородатый грек и высокий ( 195 см ) и худой Дейв. В Ленинграде была организована какая-то очередная конференция о рабочем движении, куда они и приехали. Тогда англичане и дали мне почитать труд своего идеолога, основателя СРП. Я, Янек, Рыбачук и Бер проглотили книгу Клиффа. Мы со всем были согласны! О чем и сообщили англичанам во время встречи в мороженице на Невском (сейчас в этом подвальчике какой-то бутик).
Однако объявлять себя советской секцией тенденции «Интернациональный социализм» мы не спешили, потому что это привело бы к разрыву с Lutte Ouvriere.
Но после того как Пьер фактически сорвал акцию на «Картонажнике», я решил с Lutte Ouvriere порвать. И не только я. Янек был тоже за это, да и Бер не видел большого смысла в дальнейшем сотрудничестве. А что касается Георгия Моторова, так тот был лично обижен на Пьера, который в споре не стеснялся в выражениях.
Мы попытались выяснить отношения с Пьером языком теории, благо в январе 1992 года он сам предложил провести семинары для товарищей. Не вышло. Пьер, как часто бывало, когда его злили оппоненты, сорвался на крик, назвал нас несмышленышами, которые не понимают, что такое активистский подход к теории. А меня вдобавок он еще обвинил в антисемитизме - в ответ на то, что я заявил, что в американском конгрессе существует сионистское лобби и что сионизм – это нечто большее, чем агитация за возращение евреев в Израиль, что это еще и расизм, а значит - разновидность нацизма. Со мной был полностью согласен еврей Янек. А француз Пьер - нет!
- После Холокоста ты не имеешь права говорить такие вещи! – орал он.
С Пьером пора было завязывать. Я устал от него.
В апреле 1992 года в Ленинград приехал один из лидеров СРП Крис Харман, такой здоровый еврей лет 45-ти, кучерявый, носатый, в очках. Приехал он не один, а с очаровательной подружкой пакистанского происхождения. Миниатюрная, стройная, огромные выразительные глаза, черные как смоль волосы, смуглая кожа… Когда они – Дейв, Харман и пакистанка - зашли за мной на факультет, мои сокурсницы заволновались, с ног до головы изучали девушку Хармана. Одна из них задала зачем-то глупый вопрос:
- Эта индианка, что - твоя новая жена?
И это несмотря на то, что всем зрячим было очевидно, что пакистанка – женщина Хармана: они держали друг друга за руки, постоянно целовались, словно влюбленные школьники.
Что нашла пакистанка в Хармане? В Хармане, конечно, чувствовалась харизма… Правда, у него был один существенный недостаток – он без всякого стеснения публично выпускал кишечные газы. Почему он это делал, я не знаю. Может, болезнь какая, а, может, показывал, что он – человек без комплексов. Признаюсь – я человек с комплексами. И привычка Хармана ставила меня порой в неловкое положение.
Мы попросили Хармана прочесть студентам лекцию о национальном вопросе. Он, конечно, согласился. Листовки под названием «Развал СССР. Есть альтернатива межнациональной войне?» с приглашением на лекцию мы распространили во многих ВУЗах. Это была настоящая пропагандистская компания! Мы с трудом, но могли себе еще это позволить. В РПЯ тогда было восемь человек. Немало для российской крайне левой группы. Я, Янек, Леша Бер, Гоша Моторов, Саша Гажев, Игорь Рыбачук, юный школьник Андрей Кузьмин и Алексей Петров.
С Лешей Петровым мы познакомились на митинге 7 ноября 1991 года. Это была первая годовщина Октября после путча. Мы стояли у арки Генерального штаба, на шлем скульптуры прикрепили портрет Маркса, а на щит – портрет Троцкого. На шеи мы повязали куфии, что произвело впечатление на арабских студентов, которые пришли на митинг, и они жертвовали в наш «партийный фонд» по 50, по 100 рублей. Честное слово: все деньги ушли по назначению, ни копейки из них мы на себя не потратили. Часть денег мы положили в Сбербанк, и они благополучно «сгорели» в ходе гайдаровской «реформы».
Из Москвы на митинг приезжал Дейв, чтобы поддержать нас, он заявил, что хочет вступить в РПЯ. Я понимал, что это маневр, что таким образом Дейв просто хочет затащить нас в тенденцию «Интернационального социализма», ядром которой была СРП Британии. В Москве Дейв выпускал даже агитационные материалы от нашего имени. Мы не возражали, несмотря на то, что были согласны не со всеми решениями Дейва. Например, в ходе путча Дейв заявил, что «мы поддерживаем призыв Ельцина к всеобщей политической забастовке». А мы были против того, чтобы поддерживать кого-либо из бюрократов, пусть даже критически.
