Наверно, я ляпнул что-то не то. Сариен опускает голову. Женщины ахают, всплёскивают лапками.
Джэд спокойно забирается на ложе:
– У нас будет много времени, я тебе всё объясню. И, Дэрэк… Я не смогу пользоваться магией. Значит, ты будешь чувствовать всё то же, что и я.
– Боль?
– Не только. Сариен, я готов!
– Закрой глаза, – тихонько предлагает мне Иринэ, и голос девушки дрожит, – это нелегко видеть.
Я упрямо мотаю головой. Взгляд прикован к обнажённой бронзовой груди, гладкой, нежной коже, камням сдвинутого набок ожерелья.
– Можно взять его за руку?
– Да. Это не противоречит ритуалу.
Нож в руке пожилой тихэни кажется огромным… тем более странно выглядит крохотный надрез, который она наносит – напротив сердца. Всего несколько капель крови. Я даже не испытываю неприятных ощущений!
Тонкий отросток, взвившийся в воздух, метнулся из ниоткуда. Острый, как коготь, он рванулся к этим выступившим каплям, припал к коже двумя развёрнутыми листами, жадно присосался…
Создатель! Какая чудовищная боль!
«Дэрэк, терпи!»
Меня пронзает насквозь. Такое чувство, что лоза прорастает внутрь, оплетает изнутри, сосёт кровь… да так оно и есть! Синеглазый бледнеет, пальцы непроизвольно сжимаются.
«Держись! Скоро будет полегче. Она сейчас утолит первоначальный голод, станет проще».
Тихэни стоят поодаль, коленопреклонённые, глаза закрыты. Из-под век Иринэ просачивается слезинка, другая…
«Я обещал рассказать… Дэрэк! Ты слышишь меня?»
«Тебе не тяжело ещё и говорить?!»
«Нет. Отвлекает… Понимаешь, с тихэни всё очень сложно. Слухи о кровавых обрядах, чтобы получить потомство, основаны на реальности. Лоза не растение. Она носитель гена рода, связывает семью. Для зачатия супруги – муж, три жены и будущая Мать соединяются Лозой воедино. Лоза питается их кровью, взамен даря новую жизнь. Новорожденный тихэни – дитя не двоих, а пятерых. Когда супруги стареют, они теряют способность иметь детей, и их кровь Лоза не принимает. Её начинает подпитывать следующая в роду семья. Но иногда случается, что такой не существует. Как у Сариена. Он и сам не молод, и жёны его преклонных лет. Аррее уже девятый десяток… А Марэ, сын предыдущей Матери, совсем ребёнок. Пока он вырастет, соберёт новую семью… Лоза погибнет. Род Арти обречён на вымирание».
«И чем могут помочь короли?»
«Отдать свою кровь. Она универсальна… Моя – тем более. Её силы хватит надолго, Марэ успеет найти подходящих партнёров. Тихэни столь малочисленны! Их всего сто восемьдесят четыре, половина из них – преклонного возраста. Арген пренебрегал своими обязанностями… Дэрэк, сейчас будет укачивать… и видения пойдут».
«Джэд! Говори со мной, не ускользай!»
Я чувствую, как кружится голова. Хорошо, что я сижу. Вместо пола плещется вода, кроваво-красная. В багровых разводах мне мерещатся клыкастые пасти, щупальца, хвосты гигантских рыб…
«Почему же нельзя было предупредить?!»
«Видишь ли, Дэрэк… То, что я сейчас делаю, это… как бы сказать… незаконно».
Если бы не сидел – упал бы. Прямо в колеблющуюся под ногами мглу с плавниками чудовищ.
«Синеглазый, ты в своём уме?!!»
«Двадцать три года назад, питая Лозу рода Орэри, я… перестарался. Круг счёл этот Ритуал опасным для жизни короля. Помнишь, в Законе Аргэха есть оговорка – Правитель делится своей кровью с разрешения Совета. И, пока я сутки валялся без сознания, они тихонечко собрались и повторять подобное мне запретили! Единогласно, даже Лекст поддакнул! Чёрт, нет бы радовался – был соперник – и не стало».
«Твоё бессмертие Лозе не повредит?»
«Нет, родной…»
А вот это уже плохо! Очень плохо! Пальцы в моей ладони обмякают… Да даже без этого, ласковое обращение, произнесённое с такой нежностью и тоской…
Когда рвётся связь, первые секунды тишины оглушают. Тягостно, тоскливо, одиноко. Этого не происходит, если Синеглазый закрывается. Тогда я всё равно чувствую его присутствие, словно звон крови в ушах. Просто перестаю различать эмоции, не делю ни боль, ни радость.
Разрыв связи – словно слепота и глухота. Напившаяся Лоза осторожно отрывается от груди, каким-то мягким, благодарным движением лизнув напоследок крохотную ранку. Кровь не сочится… осталась ли она вообще в хрупком теле, побледневшем даже под смуглой кожей! Я подхватываю Джэда на руки, прижимаю к себе. Лёгкий, словно невесомый, губа прокушена. Это продолжение галлюцинаций или мой стон, почти вой – такой, что Иринэ испуганно шарахается прочь?!
– Принц, – тихий и усталый голос Сариена доносится словно издалека, – отнеси его в спальню. Ему сейчас нужен покой.
А то я не понимаю!
Комната в Жилище явно принадлежит девушке. Иринэ подтверждает мои догадки, торопливо смахивая с кровати какие-то вышитые подушки, мягкие игрушки. Мне не до того. Тело в моих руках холодно и безжизненно, если б не слабый-слабый стук сердца, можно было бы подумать, что оно мёртво.
– Пожалуйста, возьми одеяло, принц Дэр.
Беру. Скидываю рубашку, ложусь рядом, обнимаю, стараясь максимально прижаться, поделиться своим теплом. Джэд, любовь моя, радость моя, что мне сделать?! Не надо мне снега, ничего мне не надо, только приди в себя, вздохни полной грудью, заговори со мной!
