Женщины-тихэни накрывают нас ещё парой одеял. И оставляют одних. Темнота вокруг, окна закрыты листьями лозы. Мне очень хочется заплакать… вместо этого я притягиваю к себе начинающее согреваться тело, устраиваю поудобнее голову, отводя шёлковый водопад волос. И замираю.
Я сам выбрал эту судьбу и не поменяю её ни на какую другую. Не откажусь от возможности делить груз забот и боль. И счастье слушать биение его сердца так близко – не отдам никому!
«Дэрэк…»
«Всё хорошо. Лежи, не дёргайся. Согрелся?»
«Да».
Его сил хватает только на то, чтобы приткнуться ко мне ещё ближе. И провалиться в глубокий сон, захватив меня с собой.
Я просыпаюсь от того, что меня гладят по щеке. Нежно-нежно, едва касаясь. Как могут такие сильные пальцы становиться столь мягкими и чуткими?.. Как-то Джэд поспорил с отцом, что раскрошит в ладони кристалл. Тор проиграл. Кристалл разлетелся множеством сверкающих брызг.
– Как ты себя чувствуешь?
– Словно из меня половину крови высосали. И пить очень хочется.
– Иринэ вчера кувшин с ойтом на столе оставляла. Сейчас принесу.
– Подожди. Полежи ещё со мной…
Открыв глаза, я натыкаюсь на его полуулыбку. Лицо осунувшееся, черты заострились. Перевожу взгляд ниже… рёбра опять можно пересчитывать.
– Я буду хорошо кушать, обещаю. И быстро поправлюсь. А то я тебе такой костлявый и страшный не нравлюсь!
– Прекрати кокетничать! И – да, есть ты у меня будешь за двоих!
На него трудно не сердиться и одновременно невозможно злиться долго. И это не только моё мнение. Дани говорит, Джэда нельзя слушать. Все его подначки надо пропускать мимо ушей, судить только по поступкам. То, что делает наш синеглазый король, извиняет его насмешки и вечную иронию.
Я всё-таки дотягиваюсь до кувшина и наливаю ойт в стаканы. Как ни хорохорится Дэйкен, рука его дрожит от слабости, и мне приходится поить его, поддерживая.
– Как тогда… да, Дэрэк? Кормить тоже с ложки будешь?
– И в ванную на руках таскать… утопить бы тебя там, чёрт окаянный!
Меня одаривают таким откровенно дразнящим взглядом, что сразу очень хочется доказать – все его подколки про «не нравлюсь» не имеют ничего общего с действительностью.
«Джэд… доиграешься».
Вместо ответа – лёгкий наклон головы и неотразимый взмах ресниц:
– С чего ты взял, что я играю?..
Эта фраза! Всё! Костлявый, не костлявый… сам напросился.
Время привычно останавливается…
– А мне намного легче, – замечает Дэйкен, когда дыхание приходит в норму.
Я тоже это чувствую. Вот ведь… нашли способ. Синие глаза окутывают меня волнами тепла и нежности.
– Встать сможешь?
Насмешливое фырканье:
– Что, так не хочется меня на ручках носить?
Вместо ответа я беру его в охапку… Создатель! Одни косточки…
– Джэд, почему ты всегда рискуешь собой?! Только не повторяй в миллионный раз, что ты король. И про бессмертие даже не заикайся! Мне ли не знать, насколько ты уязвим! Тебя можно отравить, изрезать, изранить… Ты можешь умереть!!!
– Дэрэк, – он смотрит на меня, и от этого взгляда злость уходит, растворяясь в привычном чувстве единения, – если я скажу тебе, что поступаю так потому, что просто не могу иначе? Что, даже связанный волей и запретом Совета, считаю себя обязанным вмешиваться и влиять на события? Не способен стоять в стороне? Что единственное сдерживающее меня обстоятельство – это просьба дорогого мне человека? И, пока он не прикажет мне, – я свободен в выборе?
– Он никогда не станет тебе приказывать… – мой голос даёт осечку. – А просить может лишь об одном: не забывай, что твоя жизнь – это и его жизнь тоже. Ты не изменишься, Дэйкен. И не надо. Главное – живи.
Мой Синеглазый! Я чувствую, как он внутренне рванулся ко мне – трепещущий, гордый, окрылённый.
– Даже не надейся овдоветь, – фыркает он вслух, – и на то, что я встану сам, тоже не рассчитывай. Будешь меня два дня на руках таскать.
Да хоть до конца времён!
Робко постучавшая Иринэ, войдя, застаёт невероятную картину: я прижимаю к себе хохочущего мужа, короля, Хранителя, кем он там ещё является! И кружу его по комнате, доказывая, насколько он сейчас в моей власти…
Марэ провожает нас к выходу.
– Принц Дэр…
– Дэрэк.
– Дэрэк… Ты больше не сердишься?
– Сержусь. За семь зря записанных кристаллов.
Сариен неслышно нагоняет нас, шумно выдыхает:
– Восьмой я передать не успел.
– Тогда я злюсь за восемь напрасно созданных кристаллов… От них и так в спальне деваться некуда!
Синеглазый искренне сдерживает смех. Потому, что, если он хотя бы хихикнет, – будет сам в комнате порядок наводить! Для этого сила не нужна, достаточно магии!
– Джэд! – не унимается Марэ. – А ты пошутил насчёт парней?
Я делаю зверское лицо и показательно смыкаю руки, обнимающие мужа:
– Нет! Он не шутил! Если ты связался с парнем – всё, о свободе забудь! Схватит тебя и не отпустит больше никогда!..
Сын Сариена оглядывает нас, особенно отмечая довольную физиономию Джэда, обхватившего шею и пристроившего голову на моём плече, и выдаёт:
– Если меня будут так оберегать, я согласен. У нас девушек очень мало. На каждую – трое-четверо парней. Ждать, пока народятся, – Лозы не позволят. А так… это выход!
Дэйкен утыкается в меня:
