– У меня на приеме находится старший прапорщик Яско. Он полгода с семьей живет без всякого обеспечения, существует на святом духе. Ни зарплаты, ни продпайка – ничего, словом. Разберитесь с этим, выдайте зарплату, все устройте, через месяц доложите. Ясно, полковник?
В телефонной трубке послышалось тихое, почти неразличимое:
– Так точно, товарищ министр обороны!
– Действуйте! – министр положил трубку на рычаг, посмотрел на Яско. – Ну, вот так-то, товарищ прапорщик!
А Яско не верил тому, что видит, что слышит – ну будто во сне все происходило, – покачал головой изумленно. В следующий миг благодарно щелкнул каблуками. А ведь это действительно была сказка, иначе все происходящее не назовёшь. Или сон сказочный. Сны ведь тоже сказочные бывают… Бывают? Так точно, бывают.
– Ну что ж, – министр встал из-за стола, протянул прапорщику руку. – Спасибо, что в Москву приехал, товарищ старший прапорщик. Не всякий на это решится. Может, машина нужна? Москву посмотреть, а? Сопровождающего дадим. Вместо экскурсовода. О Москве расскажет, покажет все… А?
Яско отрицательно покачал головой.
– Благодарствую, товарищ министр! Не надо!
– Тогда – довезите до вокзала, проследите, чтоб билет был оформлен и купе нормальное досталось.
Министр проводил Яско до дверей, еще раз пожал ему руку и проговорил возмущенно, с рычащими львиными нотками в голосе:
– Бар-рдак!
От мощного рычания этого внутри у прапорщика неожиданно все сломалось, даже дыхание перехватило, – глядишь, сейчас и на ногах покачнется, но он даже вида не подал, что может поскользнуться на паркетном полу, выпрямился, будто гусар перед государем.
Честно говоря, он не помнил, как сел в поезд, как, попивая чаек с печеньем, доехал до Острогожска, как сошел на старый, в щербинах времени перрон. Огляделся и виновато покачал головой: это что же, он свой родной город не узнает? Такое тоже может быть. В Москве у генералов, у министра обороны он держался на честном слове, на некотором внутреннем заводе, позволяющем творить чудеса, а сейчас что?
Сейчас завод сошел на нет, эмоции, будоражившие его, угасли, внутри у него ничего не осталось – ничего, кроме усталости, когда ни руками, ни ногами он даже пошевелить не может. Вот в таком состоянии находился Яско.
Едва он вошел в дом и сел на лавку, чтобы сбросить с себя башмаки и натянуть на ноги теплые матерчатые тапки, как в прихожей возникла Надежда Владимировна.
– Похоже, за тобой машина явилась.
– С чего ты взяла?
– У нашего дома остановилась. Жди продолжения событий.
Действительно, через минуту в дверь постучал молодцеватый, с сияющей улыбкой капитан.
– Вас ждет командир части… Лично! – сообщил он.
– Не могу, – Яско устало покачал головой.
– Почему?
– Да я уже в отпуске нахожусь. Мне в Министерстве обороны оформили… А что это значит? Это значит – никакой работы!
– Анатолий Геннадьевич, вы подведете нас. Как же министру докладываться? Если не доложимся – нас всех выгонят со службы. Всю часть, от командира до кладовщика. Не подведите нас, Анатолий Геннадьевич! Пожалуйста!
Пришлось обрыдшие потертые берцы, которые он только что стянул с ног, надевать снова. Потопал подошвами по полу и, не сдержавшись, фыркнул сердито:
– Пожалуйста, пожалуйста, – покачал головой. – Вот жизнь пошла – ни дна, ни покрышки!
Несмотря на внутреннее раздражение и усталость, Яско забрался в уазик, следом за ним в машину бодро прыгнул порученец (чин капитана для порученца великоват, между прочим), поехали в штаб полка, отказавшего ему в помощи. А там оказалось, что весь личный состав выведен наружу на плац, солдаты стоят навытяжку в строю, дышать боятся.
И командир полка тут же, в парадной форме, весь в блеске медалей – на солнце медали светились, будто золотые, это была надежная кольчуга. Яско откозырял командиру, тот откозырял ответно, проговорил коротко, с элементами некого подобострастия, что было заметно по некой отдышке, словно полковник штурмовал какую-то крутую гору:
– Пойдемте со мной, Анатолий Геннадьевич!
Яско обреченно приподнял плечи, словно бы показывал солдатам, стоящим в строю: с полковником не поспоришь, опасно. Командир части привел его прямо в кассу, показал рукой на приветливо распахнутое окошко:
– Прошу, Анатолий Геннадьевич!
В окошко было видно, что перед кассиром лежат несколько плотных стопок денег, перетянутых банковскими резинками. Это была зарплата за восемь месяцев, премия за успешное выполнение заданий командования и столько же за успешное освоение новой техники, хотя в кадрированном автомобильном батальоне никакой новой техники, кроме старых «Уралов» и двух десятков «шишиг» – шустрых грузовиков ГАЗ-66, не было, еще какая-то премия, о существовании которой прапорщик Яско не знал, и даже не предполагал, что она существует. От кого конкретно премия, за какие заслуги либо перевыполнение неведомого производственного плана, непонятно. Но раз дают, значит, надо брать. Есть же такая старинная пословица: «Дают – бери, бьют – беги». Есть? Значит, надо ей следовать.
