215-я моторизованная дивизия при поддержке трех дивизионов одного из артполков занимала рубеж Навозы – озеро Плесо [126], а 228-я стрелковая выводилась на рубеж: озеро Плесо – Старый Глыбов[127].
Войскам 22-го механизированного корпуса (41-й и 19– й танковым дивизиям) предписывалось сосредоточиться в лесу восточнее села Жидиничи[128], а 9-го (35-й и 20– й танковым дивизиям) – в районе Чернигова.
1-я бригада 1-го воздушно-десантного корпуса получила приказ оставаться в армейском резерве.
За 124-й стрелковой дивизией и 1-й противотанковой бригадой закрепили участок обороны вокруг сел Новый Белоус и Старый Белоус[129].
Генерал Потапов мысленно поставил себя на место командования вермахта (так он делал всегда в ответственные минуты) и пришел к выводу, что наиболее вероятный удар противника следует ожидать с севера силами 2-й армии и с запада – 6-й армии в общем направлении на Чернигов.
«Сначала враг попытается окружить и уничтожить 5-ю армию, и лишь затем с востока будет наступать на юг в обход киевской группировки наших войск», – решил командарм. Исходя из этого предположения, он решил усилить северное направление обороны, расположив в районе Чернигова войска своего резерва – 9-й механизированный корпус, 1-ю воздушно-десантную бригаду и 124-ю стрелковую дивизию. Для прикрытия же кратчайшего пути на Киев с запада генерал Потапов решил насытить оборону на участке Неданчичи[130] – Навозы, расположив на левом берегу реки Днепр 195-ю и 45-ю стрелковые дивизии, усиленные тремя артполками.
В ночь на 21 августа начали отход к пунктам погрузки соединения, перевозку которых планировалось осуществить по железной дороге и автотранспортом (62-я, 135-я и 200-я стрелковые дивизии). Как и было предусмотрено, по достижении пунктов назначения они переходили в непосредственное подчинение командующего войсками ЮЗФ.
Почти на сутки позднее, то есть с вечера 21-го, начали отступление пешие эшелоны 5-й армии, маскировавшие отрыв своих частей от противника периодическими огневыми налетами артиллерии, а также повышенной активностью прикрывающих подразделений.
Подготовка войск армии к отходу осуществлялась настолько скрытно, что немецко-фашистское командование, несмотря на интенсивную разведку в этом районе, не смогло сразу «раскусить» замысел Потапова. Что его водят за нос, противник заметил только днем 22 августа и сразу бросил вслед за отступающими свои авангардные подразделения.
Однако красноармейцы, к тому времени прошедшие хорошую школу, уже не были мальчиками для битья, как в первые дни войны, и теперь применяли минно-взрывные заграждения и разрушения на всех путях своего следования.
Поэтому отход закончился без серьезного противодействия со стороны наземных сил вермахта и сопровождался только постоянной бомбежкой переправ авиацией противника, совершавшей налеты мелкими группами.
Но благодаря тому, что войска армии осуществляли марши в ночное время и тщательно маскировались на дневках, а переправы прикрывались зенитной артиллерией и надежно обеспечивались инженерными частями, налеты вражеской авиации были малоэффективными, а причиняемые ею повреждения мостов быстро исправлялись.
Как позже напишут немецкие военные историки: «Армия Потапова умело выскользнула из окружения»…
Германия.
31 декабря 1943 года
С момента повторной встречи с Гитлером условия жизни Потапова в фашистских застенках изменились. Теперь его не держали долго на одном месте – постоянно переводили из одного лагеря в другой. Гогелыптейн, Вайсенбург, Моосбург, – командарм уже и сам порой не соображал, где он находится. Единственным отрадным моментом во всей этой неразберихе было то, что Ковин, используя заступничество всемогущего Вронского, все время находился рядом с ним. Вечерами они подолгу вспоминали молодость, родные калужские места…
– Вот завтра, Миша, Новый год, – начал Тимофей Егорович. – Уже третий в неволе. Сколько ж еще нам томиться в плену у супостата?
– Даст Бог – последний, – устало отмахнулся командарм. – Гонят наши немца, аж гай шумит[131]…
– А ты откуда знаешь?
– Сам же говорил, что советские войска скоро перейдут государственную границу.
– Ах, да! Скажу больше: на прошлой встрече Сергей по секрету сообщил мне, что у Гитлера совсем «поехала крыша». После очередного покушения на свою персону он в каждом встречном видит врага и панически боится предательства… Наши душат его на всех фронтах. От безысходности фюрер стал набирать в армию детей. Гитлерюгенд называется, может, слыхал?
– Никак нет.
– Сам Вронский пророчит конец войны в мае сорок пятого. Это совпадает с моими прогнозами.
– Выходит, еще целых полтора года нам маяться?..
– Ничего, брат, сдюжим!
Украина.
Август – сентябрь 1941 года
