– Очень просто. Наша хозяйка присвоила чужую личность. В те времена, когда Администрация социального обеспечения еще не компьютеризировала свои записи, снабдив каждую смерть перекрестными ссылками, это было совсем не сложно. Находишь покойника приблизительно твоего возраста, берешь номер его карты социального обеспечения и получаешь по ней водительские права на его или ее имя. После этого ты можешь заявить, что потерял свидетельство о рождении, и тебе выдадут дубликат. А дубликат поможет получить паспорт, счет в банке и любые другие официальные документы, какие только понадобятся.
– Так вот почему я не нашла ничего о ней до тысяча девятьсот семьдесят второго года!
– Именно так. В этом году она присвоила чужое имя и тогда же получила книгу. Вероятно, это был прощальный подарок, когда она решила покончить с прежней жизнью и стать другим человеком.
Он помолчал и добавил:
– Отличная работа, Констанс. Поздравляю тебя.
– Ты сам внес основной вклад.
– Ты нарядила елку, а я только прикрепил звезду.
– Но я все еще не уверена, сможет ли эта информация помочь нашему расследованию.
– Информация подобна электричеству, она обеспечивает свет, позволяющий нам увидеть дорогу вперед.
– Кто это сказал? – спросила Констанс.
– Я.
Констанс допила кальвадос, поставила бокал на стол, отодвинула стул и поднялась.
– Тогда, если не возражаешь, я полежу час-другой в своей ванне с когтистыми ножками.
Пендергаст встал, не говоря ни слова, привлек ее к себе и поцеловал на ночь. Когда их губы разъединились, она на мгновение замерла в нерешительности, а затем снова прильнула к нему, обвив его шею руками. Их губы снова встретились, в этот раз на более продолжительное время. Наконец Пендергаст очень мягко высвободился из ее объятий. Констанс разомкнула руки и отступила назад.
– Значит, все так, как я и думала, – сказала она необычно тихим и сухим голосом.
– Дорогая моя Констанс… – начал Пендергаст, но она прижала палец к его губам.
– Прошу тебя, Алоизий, не говори больше ничего.
Она слабо улыбнулась, тем же самым пальцем откинула со лба непослушную прядь волос цвета красного дерева и вышла через французские двери.
Пендергаст сел на место, и взгляд его снова устремился вдаль. Просидел неподвижно пять минут, потом десять. В конце концов он с озабоченным вздохом достал из кармана сотовый телефон, активировал браузер и занялся поиском.
Сорок пять минут спустя на балконе появился агент Колдмун, войдя в ту же дверь, через которую вышла Констанс. Он осмотрел вечернюю панораму и сказал:
– Красиво. Очень красиво. Интересно, как так получилось, что у вас есть балкон, а у меня нет?
– У вас тоже был, – ответил Пендергаст. – Но боюсь, что пристрастие к пережаренному кофе лишило вас этой привилегии. Садитесь, пожалуйста.
Колдмун сел на неудобный чугунный стул. По крайней мере, вид был приятный, и в кои-то веки дул ночной ветерок, сухой и освежающий. Колдмун заметил бутылку кальвадоса и пустой бокал.
– Вы не против? – спросил он, наливая себе изрядную порцию.
– Вовсе нет, если вы примете во внимание, что в этом бокале чистый кальвадос за сорок долларов, а не мятный шнапс.
Колдмун рассмеялся.
– Как дела? – спросил он и глотнул от души.
– Хочу поставить вас в известность, что в скором времени мы уезжаем.
Колдмун никогда не пробовал кальвадос, и ему понравилось, как смягчает слабый яблочный привкус остроту бренди.
– О! Вы раскрыли дело, сидя здесь?
– Наше расследование принимает новое направление. Мы летим в Портленд.
Колдмун едва не закашлялся, подавившись кальвадосом.
– В Портленд? То есть в Орегон?
– Правильно. Нам нужно выехать из отеля через час, если мы собираемся успеть на последний ночной самолет из Атланты.
– Но… это же Западное побережье!
– Ваши познания в географии меня поражают.
Прежде чем Колдмун успел ответить, Пендергаст продолжил:
– Я представляю, что вы можете мне возразить. Позвольте заверить вас, что я не предложил бы вам это путешествие, если бы не считал его абсолютно необходимым. Мы уедем всего на один день.
– А как же расследование здесь? – спросил Колдмун. – Мы и так в критическом положении. А тут еще этот сукин сын Дрейтон! Он уже поднял вой из-за того, что мы до сих пор не арестовали подозреваемого.
– Пусть говорит что хочет.
– А как насчет вампира? – не без ехидства поинтересовался Колдмун. – За каким чертом нам сдалась эта поездка? В чем ее цель?
– Убежден, что мы достигли той точки в расследовании, когда должны вернуться назад во времени, чтобы можно было дальше двигаться вперед.
– Вы опять говорите загадками, – сказал Колдмун, допив кальвадос. – Мы ведь равноправные партнеры, вы не забыли?
Пендергаст наклонился к нему:
– Вот почему мы должны отправиться в это путешествие, партнер.
Он продолжал говорить. Тихим голосом, короткими предложениями. Слушая его, Колдмун сначала выругался на языке лакота, затем по-английски… и наконец затих, пока Пендергаст снова не откинулся на спинку стула.
