Так пытка сменяла пытку, и чем дальше, тем невыносимее становилась боль. Мне драли ногти, ломали пальцы, жгли волосы, выдирали сухожилия и чего только еще не делали, казалось, перепробовали все. Но я ошибался. Мгновение и я, все еще с трудом переносящий эту боль, лежал на твердом полу. Моя голова была крепко накрепко зафиксирована, так я не мог ее ни сдвинуть, ни повернуть. А на мой лоб, ближе к переносице, начала капать вода.
Первое время я лежал, и наслаждался прохладной влагой, но прошло время, много времени. Это выводило из себя. Не знаю сколько дней я пролежал так, но Ког хорошо подготовил мой разум, и я держался. Не вскрикнул, не попросил о помощи. В момент моей все изменилось, и вот я уже сижу связанный по рукам и ногам посреди белого светящегося пространства. У меня нет век. Я никак не могу закрыть глаза. Все время в меня вливают бодрящие зелья, чтобы я не спал. И это тоже продолжалось очень, очень долго. В итоге я ослеп от этого белого, всеобъемлющего света.
Если бы Шотер на этом остановился бы, то он не был бы собой, а потому пытки, которые были исчерпаны в полном объеме, начали повторяться по кругу. Что такое боль? Не знаю, но человек такая скотина, которая ко всему привыкает. Шотер не смог меня сломить, и каждая последующая пытка делала меня сильнее.
Вспышка! Я вновь оказался на каменном полу покрытого зеленой дымкой зала. Обнаженный, слабый. Было ощущение, что из меня, как из только что порезанной на куски свиньи сочилась кровь. Я с трудом поднялся — как, сам не понимаю, ведь все ноги у меня были изрезаны, разорваны, переломаны, там, в пыточной.
— Одевайся, бери меч, — послышался голос.
Я быстро выполнил это указание, и одежда страшно резала мне кожу. Ко не подошел мальчик и, взяв меня за руку, проводил меня по коридору в другой зал, хорошо освещенный факелами.
Там собралось много народа. То были мои друзья и родные. Все как живые, но вряд ли настоящие. Но с Шотера станется, наверняка и тут есть какие-то козни.
— Не сложно догадаться мой друг. Ты видел страшные картин, испытывал пытки. Теперь тебе нужно будет победить в сражении дорогих себе людей, — эхом пронесся по залу голос темного колдуна третьей эпохи, — здесь твоя смерть будет самой, что ни на есть настоящей, и ты попадешь ко мне во владения на века. Решай — или ты, или они!
Детская уловка. Понятное дело, убивать никого нельзя, это навредит им. Как именно — не знаю, но проклятый колдун наверняка мог дотянуться до любого из них.
Конечно, первой на очереди была Арна, что и говорить, здесь Шотер был крайне не оригинален. Но что с ней сделать, чтобы она ушла, отказалась продолжать бой, признав поражение?
Думать мешало то, что Арна очень умело махала своей драгорийской саблей и я с трудом справлялся с ее выпадами, и потому решение пришло мне на ум не сразу. Хорошенько подгадав ситуацию, я ударил ногой по ее руке, кривой клинок упал на землю. Мгновение, поднятые брови, удивление в глазах. Память ситуации у ворот Крикобора сработала, принцесса развернулась и ушла в тень, где и исчезла.
Следующим на очереди был мой отец. Он вышел на центр зала и поднял меч также как делал это всегда. Я выставил меч перед собой, вспоминая то, чему он меня учил.
— Сын? — спросил он, — будь осторожен… — он не успел договорить, Шотер растворил его в воздухе. Понятно, колдун проник в их сны.
Один за другим они хотели сражаться, но я уже знал, что делать. Они должны были лишь узнать меня, понять, что я не враг. Вместе с Менетером мы вновь приложили мою руку к изумруду в сырой пещере. Атну, посудомойку из замка, я попросил заварить мне чай, Энес напомнил о танце, с Гексом заговорил о Лансе.
Люди, которые мне были небезразличны, все до одного имели общие со мной воспоминания, и их разум, что задействовал Шотер, стоило мне вспомнить что-нибудь объединяющее нас, уходил за пределы этой комнаты. Конечно, проклятый колдун надеялся, что я убью их, но он ошибался.
Последним был Эрес, и он, как и все остальные, напал на меня. Сначала мне показалось, будто это будет самый простой бой, ведь нас с ним объединяло многое, мы были лучшими друзьями в школе гвардии.
Но никакие слова и уговоры на него не действовали, я был измотан, а он свеж, и в какой-то момент ему удалось меня обезоружить, а затем и ранить.
— Эрес, ты же мой друг! — прокричал я в отчаянии, увертываясь от очередного финта, — послушай меня, неужели все так и закончится? Неужели мой самый верный товарищ отправит меня в плен к Шотеру? — я оступился, а когда поднялся, то его клинок смотрел мне в сердце.
— В этот раз мне удалось победить, — торжественно сказал он.
— Да, ты поборол меня… — прошептал я, и запах колдовства наполнил мои ноздри. Как мне хотелось выпить сейчас глоток штара, чтобы этот напиток вернул мне мою силу… штар… — Эрес… Ты обещал, что никогда не убьешь меня! Вспоминай!
Эрес заозирался по сторонам, словно осознав, что его разум находится в плену, и тут же исчез.
