— Да будет вам известно, что это, ни много, ни мало — король и королева Летрегас, правители славной Инголдии.
— Сколько? — спросил я, ощупав пояс — из тех денег, что я взял в башне, осталось не то чтобы очень много.
Капитан, ни слова не говоря выставил передо мной весы и положил на них приличного вида грузик. Я снял с пояса один из мешочков, и к моему счастью, он смог удовлетворить запросы капитана.
Проворно забрав деньги, Шедес выпустил облако дыма, отпил из чашки штар и хитро посомтрел в мою сторону.
— А откуда у вас такие деньги, Эсториоф. Вы больше похожи на вора, нежели на богача. А наемнику никто таких денег и не отдаст. Мне не хотелось бы иметь дело с преступниками.
Но мне даже не пришлось лгать, отчего я был неимоверно счастлив.
— Да будет вам известно, что я гориаф королевского замка Ар-Морлгой, — вранье как всегда непринужденно слетело с моих губ. Впрочем, не совсем вранье — титул у меня никто не отнимал, а о событиях на острове Ласса капитану я рассказывать не собирался.
— И чем вы это можете доказать?
Я уже видел торжество в его глазах, когда я растерянно начал копаться по своему одеянию в поисках броши, врученной мне в гильдии. Такую же я должен был получить и в замке, когда был одарен титулом, но к чему мне две? К счастью я обнаружил ее под доспехом, приколотой как всегда к нижней рубахе.
— Рад видеть вас на «Пузатой бестии», господин Эсториоф. Кстати, верно вам будет интересно узнать, что на борту находятся богатые дворяне из Сетриштельна, братья Селлибор с женами, надеюсь, вам будет приятна их компания. Я провожу вас.
Каюта была совсем не велика, но это было значительно лучше, чем гамак в кубрике. Сразу расположился по-хозяйски — дабы быстрее возвращалась магия, я мысленно разделил комнату на привычные четыре части, приготовил стол к работе, собираясь выписать все необходимые эликсиры и ингредиентов, которые планировал приобрести на Ассалене, и заняться поплотнее тренировками рук и разума.
Магия не терпит пустоты и безделья, и единственный способ её вернуть, активно стучаться в её двери, тем более что моя стихия, море, была рядом со мной.
Братья Селлибор оказались весьма забавными богатенькими бездельниками, праздно проводившими время в прогулке по морю со своими женами. Каждый день они занимались банкетами для себя самих, чтению друг для друга пошлой литературы, и порой продолжали свои глупости прямо на палубе. Мое появление их сильно взбудоражило, тем более что я выглядел, как наемник, а мое имя облетело больше земель, чем я объехал — они в красках пересказывали мне, сколько подвигов я совершил, причем я только диву давался, и как мне удалось столько всего сделать за семнадцать лет моей жизни. На их просьбы продемонстрировать свою силу я лишь отшучивался. Девушки Иленес и Арлеса, и их непутевые мужья Лос и Маренас (хуже инголдийских имен могут быть только инголдийские названия!) воспринимали меня как игрушку, которую им дали на растерзание — не проходило и дня, как они находили во мне и моем снаряжении что-то новое, о чем я и сам не знал. Никогда не замечал, например, что мех кролика, торчащий из некоторых амулетов очень похож на шерсть диких барсов Драгории, которых, по версии моих спутников я убивал взглядом. Или вот еще что — после испытания Шотера я обзавелся седыми прядями, о которых девушки вообще болтали непрерывно, с тех самых пор, как заметили. Мои глаза казались им «колдовскими и бездонными», а взгляд «ледяным и всеобъемлющим». Мои доспехи были «потертыми в боях», а Эсториоф, ясное дело, «сверкал ярче обода». За неделю плавания мне удалось собрать столько комплиментов, сколько в жизни не слышал. Причем льстивые слова настигали меня везде, где это только было возможно — на юте, где я любил курить трубку, на баке, где я вглядывался в горизонт и даже в моей каюте, где был сломан дверной замок, и я никак не мог запереться. Единственное место, куда аристократы не совались — это марсовая площадка, но целый день лазить туда обратно по вантам и стоять напротив всех ветров, у меня не было никакого желания.
Сказать, что магия возвращалась ко мне, значило бы сильно преувеличить действительность. Безусловно, все перестало быть столь печальным, и я даже мог ненадолго взглянуть за грань, но все это было настолько слабо, что не походило даже на тень былого, и, несмотря на все мои ухищрения, которые должны были мне помочь, восстановление протекало крайне медленно.
Уже спустя несколько дней можно было почувствовать разницу между Драгорией, пусть и теплой, но все же не жаркой страной, и водами дремлющего архипелага, где светило словно сжигало кожу и напекало голову до тошноты.
На девятый день пути попутный ветер переменился, и теперь дул с востока, нам в лицо. Нам даже пришлось немного изменить курс корабля, и теперь мы шли в крутой бейдевинд. И это обстоятельство сильно помогло нам, когда за кормой появились пираты.
