Я бродил по берегу в одиночестве. Мы поговорили с Харгом, обсудили с ним произошедшее. Он хотел был попросить меня о помощи, но я уже знал то, чего он хотел — я побывал внутри него, как и в каждом кто был на острове. Теперь к острову было не подойти на корабле — острые скалы окружали его, и остался лишь узкий фарватер. Но вот незадача — любой, кто попытался бы там пройти попал бы под огонь форта. Ну ещё одна маленькая деталь — скалы появлялись из-под воды только во время отлива.
Калг, когда об этом узнала всплеснула руками.
— Но как? Я никогда не думала, что такое возможно… с помощью магии. Это должно опрокинуть ковш, разве не так?
— С ковшом всё в порядке, это с моей магией что-то не так. Похоже я черпаю её из какого-то другого источника, но или почему-то не раскачиваю ковш, не знаю.
— Ты стал слишком сильным, Гол, — сказал Харг, — от твоего выбора теперь зависит слишком много.
Да, я понимал о чём они говорят. Но я был на своей стороне. Я хотел найти Арну, и попросить её стать моей женой. А вот это всё величие мне наскучило. Это было невесело. Я слишком быстро понял, что нет силы, способной меня одолеть. В тот момент, когда это надо я просто беру и меняю правила игры, сам того не понимая. Чистая магическая сущность — так озарактеризовал меня Ког. А я хотел бы быть человеком. Интересно, а как я выглядел за гранью, когда был бревном?
Прежде план Харга был непрост, потому что пираты народ дерзкий, взбалмошный. Что они задумают? Не ясно, нужно их побеждать. А теперь оставалось лишь заманить их на рифы и перебить. А самых важных взять в плен. «Подарки» так их называл Харг. Он будет обменивать их на собственную легитимность, а взамен Слоссара предложит королю Инголдии Ээрнол. Как это будет происходить мне было не интересно. Меня ждала новая встреча с Калентренором, и остальное меня интересовало мало.
Всяческое важное событие имеет свое название, свое имя, которое ему дают люди. Так восстание в Драгории, которое вела за собой Калгрениэр, осталось в истории как «Революция предательства». Знаменитое сражение при реке Кая, что произошло еще до прихода Толона, — «Битва пересохшей реки». Пройдет немало лет, и этот разгром пиратов станут называть не иначе, как «Рождение Гардора». Именно так отныне называлась страна Харга, и на языке древних это означало «свобода».
Новоиспеченный король не мог покинуть свою страну, тем более что это были мои колдовские разборки. Калгрениэр, по правде сказать, так же изъявила желание ехать, по её словам — «посмогтреть в глаза предателю, перед тем как он умрёт». Я хотел её отговорить, а потом подумал, что в целом она имеет на это права куда больше чем я.
Я исследовал карты, и понял, что конкретного места, где можно было бы найти колдуна не знаю. Оставалось только вернуться на Мер-Сантен, и снова обследовать то место, где следы проклятого колдуна попались нам на глаза в последний раз.
Сборы в дорогу продолжались целый день, но вот наступил вечер, и приятная качка под ногами снова стала убаюкивать мои тревоги.
Калентренор, безусловно, не узнает меня, но я ему напомню. Да, на его смерти лежит барьер короля, но что мне до него, ведь Арна подарила мне свой поцелуй. Стоило мне вспомнить это, как я вновь восстановил в памяти запах горелых домов, твердую землю, прикрытую дорожным плащом, и мягкий, нежный вкус. Я тогда был другим, но помнил, словно это было мгновение назад.
Мне нравилось работать матросом, как когда-то на «Возмездии», и не трогать ветер своими чарами. Какое это удовольствие, зацепившись ногами за марс, отчаянно теребить веревку паруса, чтобы поймать самые крохи ветра, есть простую, пресную кашу и соленое мясо, драить палубу, на которой и грязи-то неоткуда взяться. Вдыхать морскую соль, и наслаждаться бескрайними просторами океана. Простые радости мне были ближе могущества.
Адаба, как только вступил в должность капитана, переименовал корабль. Он, бывший раб, не мог свыкнуться с мыслью о том, что под его началом бывшее невольничье судно. Теперь «Дрянная принцесса» стала «Счастьем Гардора». Мне это не понравилось, это было против обычая.
В дождливое безветренное утро, мы пристали к берегам Мер-Сантена. Здесь всё было так же как в прошлый раз, вероятно никто сюда не заходил за всё это время.
— Возвращайтесь на берег, — сказал я матросам в шлюпке, — дальше мы вдвоём.
Первые шаги по знакомому песку мне не понравились. В воздухе, так же как и в первый раз, разило смертью, но теперь этот запах был слышен даже на пляже.
— Уже скоро, — прошептала бунтарка и обнажила клинок.
— Тут спешки ни к чему, — ответил я.
В целом я не очень опасался и шел напролом, но всё же был готов в любой момент уйти за грань не только взглядом.
— Истуканы совсем притихли, — сказал я.
— Ты их слышишь?
— Да, в прошлый раз они были еще наполены магией, охраняли тропу. Но не сейчас.
Очень скоро мы выбрались на небольшую поляну, где стояла виселица с обглоданным скелетом на грубой веревке.
