— Теперь нам конец. Они будут догонять, чтобы не только ограбить, но и отомстить за товарища. Даг, сколько у тебя стрел?
— Штук пятнадцать. Тон, ты хорошо стреляешь?
— Явно хуже тебя.
Одна за другой стрелы падали на наше суденышко и рядом с ним, одна из них поцарапала мне руку. Арна вновь прицелилась, но на этот раз оказалась не столь везучей, и ее стрела пролетела мимо.
— У меня замерзают руки, Тон возьми арбалет!
У меня всегда неплохо получалась стрельба из арбалета, но расстояние здесь было скорее для мастера, чем для такого новичка как я. Тратить зря стрелы не хотелось, поэтому я долго целился. Но лишь пятый из пущенных мной снарядов нашел цель. Рулевой повалился на спину, но быстро поднялся. Стрела прошла вскользь, похоже, лишь оцарапав его. Следующим выстрелом мне все же удалось прикончить разбойника. Но негодяи не сбавили темп. Второго под обстрел они ставить не стали, и я сбился с прицела, и расстрелял все, кроме последней стрелы понапрасну. Меня охватило отчаяние.
Разбойники, похоже, поняли, что догоняют, и, оставив двух гребцов, принялись выпускать в нас длинные черные стрелы, одна из которых пробмла мне в плечо. Я повалился назад, и скорчился от боли. Пощупав рану, я испачкал палец в крови, и ее запах был во сто крат сильнее любой магии. Мир вновь стал контрастнее, все исчезло, кроме реки, двух лодок и арбалета с единственной стрелой. Ветра не было. Лишь потоки воздуха, на которых парили сотни призрачных стрел, словно предлагая мне выбор, как лучше выпустить последний стальной болт. Я прицелился. Пальцы нажили на курок. Жесткая тетива погнала стрелу вперёд. А я бросился вслед за ней! Я летел, словно сам был на острие, и мог направить его так, как мне было нужно…
Я ощутил на себе теплую кровь после удара лезвия по сонной артерии одного из разбойников. А затем отправился в грудь второго, который натягивал тетиву. Я почувствовал, как падаю вместе с ним в холодную воду могучей реки…
Я резко вдохнул воздух, о обнаружил себя лежащим на лодке. Арна смотрела на меня испуганными глазами.
— Гол, ты в порядке?
— Почти, — растерянно произнёс я, — стрела только в плече застряла.
— Его зовут Гол? Мне казалось…
— Не время объяснять! Помоги лучше вытащить эту гадость из его плеча.
Летер грубо повернул меня на бок, одним движением сломал стрелу и бесцеремонно вытащил обломки с разных сторон.
— Лежи спокойно, — Моя спутница достала у меня из ножен кинжал и отрезала край своего плаща, а затем довольно ловко перевязала кровоточащее место.
Из-за потерянной крови я стал замерзать, и весь день пролежал в небольшом трюме, рядом со стремительно тающей свечкой, увы, к вечеру не достигли никакого городка, и вновь были вынуждены спать на плащах. И только сейчас, когда мы развели небольшой костер, и готовились выбирать первого дежурного, он решился спросить об обмане.
— Не то чтобы я хотел лезть в ваши дела, но мне крайне любопытно, почему Гол скрывал своё имя, — сказал он, дождавшись, пока арбалет окажется подальше от меня и Арны.
— А может не нужно это узнавать, — сказала моя спутница, и в её голосе явно читалась угроза.
— Ой да ну тебя, — бросил я раздраженно, — у нас так много союзников? Зачем это начинать?
— А что нам по-твоему делать? — Арна сразу разозлилась, — каждому встречному рассказывать о том, кто мы?
Я хотел уже ляпнуть, что понятия не имею, зачем нам вообще скрывать имена, но вдруг понял, что этот искренний спор, приправленной щепоткой правды и большой ложью будет выглядеть очень правдоподобно, и у Летера не возникнет лишних вопросов.
— Летер, прости, но Даг, если что не мальчик, а вполне симпатичная девушка, — сказал я, почле чего Арна вскочила на ноги, — но так сложилось, что наши семьи не слишком хотят, чтобы мы… ну ты понимаешь. У нас влиятельные семьи в Кальгоне, они уже наверняка организовали погоню за нами. Чем меньше людей услышат наши настоящие имена, тем меньше шансов, что нас найдут. Не переживай, мы уйдем из Турентула на первой же шхуне, у тебя не будет никаких проблем.
Арна смотрела на меня непонимающим и возмущенным взглядом. Впрочем, так ей и надо. Летер усмехнулся, но возражать не стал.
Ночью на берегу было совсем холодно, да еще стоял туман. Ветра не было совсем, и мы двигались очень медленно. Зато к полудню, когда туман рассеялся, и по левому берегу реки открылись огромные степи до самого горизонта, парус наполнился и мы понеслись вперед.
Раненное плечо отказывалось слушаться меня, слава Толону, что стрела проткнула левое, а в правой я еще мог держать меч. Мы перевязали плечо новой тряпкой, и Летер, который, видимо, повидал ранений в своей жизни, был сильно удивлен.
— На тебе все заживает как на собаке. Скоро забудешь про эту царапину.
— Ничего себе, его же стрела насквозь проткнула! — будто обиженно сказала Арна, — Болит?
— Болит, болит, — улыбнулся я, — Просто я не хочу об этом много говорить.
