Настроение от такой резкой перемены обстановки поскакало вверх, и когда мы вошли в просторную комнату, выполняющую роль зала, столовой и библиотеки, я уже вовсю улыбалась, даже когда обнаружилось два десятка гостей, хлынувших на нас лавиной с целью поздравить с предстоящим бракосочетанием… ну или раздавить, или, может быть, размазать по стенке. В ожидании, что сейчас нас пригласят к столу и подвергнут тотальному допросу, я попыталась слегка придвинуться поближе к выходу. Но Сайрус был на чеку: он мало того, что сбежать мне не дал — он взял, да и поцеловал меня на виду у всех присутствующих, а потом без промедления усадил, пылающую от негодования и обиды, меня за стол и сам для надежности уселся рядом. Во время ужина я почти ничего не ела, аппетит куда-то испарился, зато чувство праведного гнева просто распирало меня. Как же мне хотелось огреть этого самоуверенного типа по темечку! Это же был мой первый поцелуй, а он его так испортил. Возможно, я читала слишком много разной романтической ерунды, но этот миг неоднократно мелькал в моих фантазиях. И обязательно этот поцелуй должен был быть с тем, с кем я захотела бы прожить всю свою жизнь, кто наполнил бы её яркими красками, с кем бы я почувствовала себя нужной, может быть даже необходимой.
А не на глазах у толпы народа в целях нелепой демонстрации!
Скорее всего, моё красное сердитое лицо подпортило-таки настроение Сайрусу — он, наконец, перестал улыбаться всем подряд и хмуро уставился в окно, даже не пытаясь сделать вид, что его интересует болтовня родственников.
За большим столом царила весьма дружелюбная атмосфера. Родственники Сайруса, которых я при всем желании не смогла бы запомнить, представляли собой очень пёструю и очень шумную компанию. Складывалось впечатление, что они годами тренировались хором разговаривать. В основном, здесь были маги, правда, я опять-таки не смогла запомнить у кого какой дар. Было так любопытно наблюдать за чудесами, которые вытворяли гости тёти Фаи и её супруга — Симуса, который, как ранее пояснил Сайрус, являлся родным братом его матери.
То к потолку стайками взлетали иллюзорные яркие бабочки и птички, вызывая восторженные возгласы у малышей, то бутылка с элем сама проплывёт по комнате вдоль стола, подливая напиток в опустевшие бокалы, то произойдет ещё какое-нибудь чудо, которое вызовет у меня ощущение творящегося передо мною волшебства.
Различные тёти и дяди, кузены и кузины Сайруса весело разговаривали между собой — над нами же будто туча повисла. Если кто-то пытался втянуть одного из нас в разговор, то ему приходилось довольствоваться или односложным ответом или кратким пояснением. Хорошо ещё тему нашей помолвки никто не поднимал.
Думаю, если бы я могла представить себе, что Сайрус действительно смог бы заинтересоваться мной, то не отреагировала бы так, словно он нанёс мне смертельную обиду. Но я же — деревенская ведьма, и я не могу понравиться такому как он! Получается, этот поцелуй — не что иное, как показательное выступление перед родственниками. Или нет? А что если… Даже в мыслях страшно сформулировать возможный интерес Сайруса к моей персоне. Но он вон даже красивой меня считает. Ох, как бы ни было стыдно, но думаю, нам придётся как-то прояснить ситуацию, терпеть не могу такие метания. С поисками отца загадок хватает, а тут ещё: нравлюсь или не нравлюсь. Ну уж нет! Если он просто так меня поцеловал, для родни, — попрошу избегать подобной демонстрации проявления нежных чувств к «невесте» и плотнее заняться поисками, а вот если не просто так…
Мамочки, а вдруг, и правда, нравлюсь?
От этих абсолютно неуместных, даже ужасно глупых метаний, меня отвлёк тихий детский голос:
— Тётя, а покажи чудо!
Нет никакой возможности описать словами ту бурю эмоций, которую вызвал своей просьбой маленький светловолосый мальчик, стоящий рядом со мной и с такой надеждой и любопытством рассматривающий меня. После различных чудес, которыми радовали нас эти чудесные люди, я бы только смогла бы заставить вылезти на поверхность земли какого-нибудь жмурика. Вот бы обрадовался мальчуган.
— Извини, я не умею, — тихо объяснила ребёнку, дико стыдясь себя в этот момент.
— А вот я умею, — весёлым голосом ответил Сайрус, притягивая зачем-то мой стул поближе к себе и вытягивая руки вперёд. И так вышло, что я оказалась в кольце его рук, Сайрус был так близко ко мне, что воздух вдруг наполнился его запахом, а дыхание слегка пошевелило завитки волос, как обычно выбившихся из пучка, и я замерла, впитывая в себя это мгновение.