А я вот прямо увидела, как трещина над кроватью ещё больше стала после того, как мешок в стену врезался. Надо будет всё-таки кровать оттуда перетащить.
Пока я разглядывала нанесённый моему временному жилищу ущерб, за окном уже набирала силы перебранка парней:
— Ты бы ещё ей в голову зарядил!
— Да я просто промахнулся.
— Мимо головы? Говард, тебе Бальтовски первому голову снесёт, а потом и нам благодаря твоим выкрутасам.
— Да ладно вам, — это вроде Алик. — Вон, живая же она. Стоит, арали разглядывает.
А поглядеть было на что. Каждый из братьев сидел на такой крупной ящерице с крыльями. Животные ко мне никакого интереса не проявляли, лишь лениво размахивали крыльями, будто им это совсем не нужно — и так бы не упали. Я о таких и не слышала никогда. Хотя арали… где-то я встречала это слово. Скорее всего, в детских сказках, сейчас и не вспомню.
И беседки эти смешные на крышах. Это может быть для таких ящерок, размером с хорошую лошадь.
— А я тоже так хочу полетать, — как-то вдруг ляпнула я.
— Ага, чтобы Бальтовски нас развеял по миру? Ты, сестрица, сидишь там тихо-тихо, а вот когда дёру дашь — накатаешься. Хотя сегодня про тебя вряд ли вспомнят. В замок дядька Льюис вернулся. А его тут лет пять не видели.
— Льюис, Льюис, — я сделала вид, что припоминаю имя. Хотя на примете у меня был лишь один. — Льюис, это который отщепенец, от трона отказался, сыновей на другой остров выслал, не сообщив родителю. Вы это о нём рассказывали?
— Ага, а ты случайно никак не могла с ним в Аравии встретиться? Иначе чего он именно сегодня примчался?
— Да вряд ли, он, скорее всего, там под другим именем жил.
— А может и своё оставил?
— Может, не может. Закругляться нужно. Поесть мы тебе принесли, до завтра не пропадёшь. А завтра, может, и дед про тебя вспомнит, ты ему дави на невозможные условия для проживания, чихни для убедительности пару раз, вдруг проймёт старика? А мы полетели, пока нас не хватились, — с этими словами Алик махнул братьям и направил своего арали резко вниз. Я хотела было посмотреть куда, но со всей силы приложилась лбом в невидимую магическую преграду. То есть сюда залететь может всё, что угодно, а я отсюда ни ногой. Ну да не очень-то и хотелось — здесь самоубийц нет.
Развернувшись в сторону кровати, я уже хотела рассмотреть, что же там мне передали братцы, как вдруг прямо посреди комнаты с лёгким свечением появился Льюис собственной персоной. Немного оглядевшись и встретившись со мной взглядом, он улыбнулся, хотя как мне почудилось словно через силу:
— Здравствуй, Алина.
— Здравствуйте.
И мы оба замолчали. Льюис занял моё место у окна, рассматривая город внизу, а я осталась стоять там, где стояла. И лишь когда тишина буквально стала давить на меня, я не выдержала, села на кровать и спросила:
— Вы не сможете мне помочь, да?
Заметила, как Льюис скривился, будто съел ложку икры водянки, но всё-таки ответил:
— Пока ждём Сайруса, думаю, он сможет.
— Сколько?
— Неделю. Максимум. Со слов отца я понял, что послы Загора Полу-Рэ, короля Фактейра, сюда прибудут через неделю. Он уже отправил запрос, старый дурак. И Марко идёт по его стопам: час мне расписывал, сколько привилегий получит Лэндориум после объединений с Фактейром.
— Это всё, конечно, интересно, но Льюис, скажите, вы у мамы были? — я с замиранием сердца ожидала его ответ.
— Был.
— И?
— Четырнадцать часов ждал, чтобы она ожила. Думал, свихнусь. А когда она увидела меня, сразу спросила: «Где Алина?».
И я расплакалась. На меня разом накатило облегчение от того, что с мамой точно будет всё в порядке и собственная безнадёга. Я сидела на скрипучей старой кровати, от которой за версту несло голубиным помётом, в своём красивом свадебном платье и размазывала по лицу слёзы с остатками косметики. Ну вот ни в одной из прочитанных мною книг принцесса не оказывалась в столь абсурдной ситуации.
— Не плачь, Алинка, — раздался рядом тихий голос Льюиса. — Принцессы не плачут. Так ведь, Алинистрилла?
— Откуда? Вы? — плакать перестала моментально.
Перед глазами возник образ Хитрого Джо, который одно лето жил у нас. Мама тогда сказала, что он маг-реставратор и какое-то время поживёт у нас, заодно и поремонтирует наше жилище. Бытовые стороны жизни в то время меня интересовали мало, а вот многочисленные истории о драконах и принцессах, которые знал Джо, — словно магнитом притягивали к смешному бородачу. Мне было тогда почти девять, и, наслушавшись разных сказок, я придумала себе настоящее принцессовское имя, которое веселило всех домашних. Помню, Эрик, произнося его, даже шутовские поклоны мне отвешивал. Это сколько же у Льюиса имен и лиц?
— Много, — вдруг со смехом ответил Льюис. — Всех даже не вспомнишь.
— Вообще-то я вам все свои секреты рассказывала, а вы оказывается, шпион!
— Ну, может быть чуть-чуть, — ответил Льюис, присаживаясь на какой-то перевернутый ящик. — Мы с твоей мамой намудрили сильно, но тогда, именно в то лето, я просто не мог находиться вдали от вас. И только сейчас я начинаю понимать почему, и почему именно то лето стало самым счастливым в моей жизни.