Оказавшись в небольшой светлой комнате я, наконец, увидела…нормальную кровать! Она словно манила меня белыми простынями, выглядывавшими из-под покрывала, двумя огромными подушками, а ещё тёплым, надеюсь, очень тёплым, одеялом. А главное — полным отсутствием голубей поблизости. Дрожь во всём теле просто выводила из себя. Не думая о том, что я в комнате не одна, уже направилась было в сторону кровати, но быстро осознала, что первоочередной целью, к сожалению, является уборная, о чём я незамедлительно известила Льюиса, с тревогой наблюдавшего за мной.
— Да-да, конечно. Алина, ты поживёшь в этой комнате несколько дней. Я здесь кое-что приготовил для тебя. Френсис побежал за лекарем, думаю, они скоро придут. Поэтому постарайся долго за стенкой не возиться, а по возможности просто быстренько переоденься во что-нибудь, что обнаружишь в шкафу — и в кровать. Только постарайся не заснуть.
С этими словами Льюис указал на небольшую нишу рядом с входной дверью в комнату, где оказался проход в крохотную уборную, после чего покинул комнату, а я, почти не глядя, достала из шкафа просторную хлопковую ночную рубашку и на нетвердых ногах отправилась приводить себя в порядок.
— Не заснуть? Это ещё почему? — пробормотала я себе под нос. Лежа в этой прекрасной кровати под тёплым одеялом, я никак не могла перестать дрожать. Холодная вода в уборной сделала своё дело, и теперь мои зубы отбивали известный только им ритм. Спать хотелось неимоверно, но противный озноб мешал.
Думаю, если у меня получится, мне обязательно приснится Сайрус.
Разбудили меня прикосновения прохладных пальцев ко лбу и вискам. От этих волшебных рук ко мне побежало долгожданное тепло. Тихий женский голос, полный заботы и тревоги, ругал мою новую родню и так беспокоился обо мне, что пришлось искать в себе силы и открывать глаза.
На моей кровати сидела пожилая миловидная женщина в тёмно-синем платье и забавном цветастом фартуке. Заметив, что я проснулась, она ласково мне улыбнулась, и мои губы сами собой растянулись в ответной улыбке.
— Здравствуй, Алина, я Амалия эро Стэл, местная знахарка и некогда няня младших Валийских.
— Плохо вы их воспитывали, — просипела я. — Скоро по восемнадцать лет стукнет, а ума не нажили. Ой, здравствуйте. Извините.
Женщина заливисто рассмеялась, непроизвольно перестав дарить мне тепло.
— Нет, нет, положите обратно, — хрипло попросила я, и руки женщины снова опустились на мои виски. А со стороны двери донеслись весёлые голоса братьев:
— Привет, болезная.
— Привет.
— Привет, Алина.
За ними в комнату вошел Льюис в сопровождении этого противного Арчибальда. Близнецы, увидев деда, попытались слиться с мебелью, Амалия лишь кивнула правителю, не переставая лечить меня, а я попыталась нахмуриться так, чтобы дед сразу осознал, насколько он виноват, извинился и отправил бы домой.
Не проняло. Бросив Льюису «Может быть, оно и к лучшему», старик развернулся и покинул комнату.
— Вот же противный старикан, — вырвалось у меня.
— Ты бы с ним повежливее что ли, — сказал кто-то из братцев. — А то он и для тебя пакость какую-нибудь придумает.
— То есть до этого только приятности были? — вытаращила я глаза.
— А мне вот интересно, — задумчиво протянул Льюис, присаживаясь в стоящее в углу комнаты, кресло. — Что же вы такого натворили, что попались к нему в лапы? А, молодёжь?
Мне тоже было очень любопытно, особенно, когда мои братцы стали переглядываться между собой и нелепо мычать, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то вразумительное объяснение происходящему.
— Льюис, мальчик мой, я всё понимаю, — вдруг произнесла Амалия. — Но ведь не здесь. Девочка действительно серьезно больна. Ты подойди сам, да послушай, как она дышит.
— Да уж и отсюда слышно. Вы правы, тётушка. Просто в данное время эта комната, наверное, единственное относительно спокойное место во дворце. Вот и расслабился. Извини, Алина, мы, пожалуй, и правда, пойдём. А ты давай, выздоравливай, набирайся сил. А я пока узнаю, почему ты без тёплой одежды всю ночь вместе с голубями просидела.
Неожиданно голос прорезался у Говарда, кажется, это он немного заикается:
— Льюис, а ты п-п-помнишь, что м-мы твои родные п-племянники? Ты главное — Сайрусу не говори.
— Он ведь если у-узнает, с нас шкуру з-заживо сдерёт? — разве Алик тоже заикается? Чего это он?
— И правильно сделает, — гневно прошипела Амалия. — Вы перенесёте свои разборки в другое место или нет? Больной нужен отдых.
В этот раз народ быстренько покинул комнату, только уже в дверях Льюис обернулся и сказал «А может оно, и правда, к лучшему» и вышел.
Когда в комнате стало тихо, на меня снова накатала сонливость и какая-то усталость. Веки стали невероятно тяжёлыми, а желания бороться со сном — и вовсе не было. Поэтому я с чистой совестью заснула, вспоминая, как точно так же мама в детстве сидела на моей кровати, когда я в очередной раз сваливалась с простудой.