Ну, к примеру, какая-нибудь невидимость? Нет такого? Мне бы только незаметно ускользнуть от преследователя. Затеряться в улочках – а дальше и до отцовского дома рукой подать.
Невидимости тоже не обнаружилось. Жаль. Очень жаль.
А вот «Кошачья походка» была. Правда, она отходила от ветви «Этикета», значит, подразумевало что-то в той области. Но от безысходности я прочитала описание.
«Позволяет передвигаться абсолютно бесшумно, даже по хрустящему гравию или сухим листьям. Походка становится плавной, словно скользящей, без лишних колебаний корпуса – так, будто вы не идёте, а проплываете над землёй. Кроме того, в сочетании с хорошей осанкой создаёт впечатление аристократичной утончённости».
Да это же то, что мне нужно!!!
Вот почему она в «Этикете» – это один из тех навыков, которым обучала меня тетушка Мей. Я же ходила с книжкой на голове, держала спину, старалась не топать. Да, ста процентов я бы никогда не достигла – но успехи делала.
И цена, словно специально, подъемная – тысяча сто лепестков лотоса.
Беру!
«Текущий баланс: 395 лепестков лотоса».
Я вынырнула из Древа навыков и ступила в сторону, зажмурившись от страха – а вдруг не сработало. Мои шаги были беззвучными. Осторожно, прислушиваясь, я пошла от тупика в сторону развилки. Мой новый знакомый шел мне навстречу.
Но я сумела затеряться в очередном перепутье. Шаги преследователя отдалялись, пока не перестали звучать совсем. Только в ушах еще звенело от страха быть обнаруженной.
Но вскоре я окончательно убедилась: всё обошлось. Он меня не догонит.
Я лишилась шпильки и подвески, моё платье было порвано. Но всё это мелочи. Главное – спаслась.
И впереди уже маячила такая знакомая хижина Ми Ваня.
Луна высоко поднялась над горизонтом, когда я остановилась перед старой хижиной. Деревянные стены, потемневшие от времени, скрипели на ветру, а сквозь щели в ставнях пробивался тусклый свет масляной лампы.
Отец не спал.
Меня охватило смутное чувство тревоги. Хотела ли я возвращаться сюда после всего, что случилось? Мы расстались чужими людьми (что не так уж далеко от истины, если учесть, что этот человек мне никто), когда Мин Вань пытался свалить всю вину на меня. Я не вызволила его из тюрьмы, забрала только Фейту.
Думаю, он будет прав, если откажет мне.
Я глубоко вдохнула, поправила рукава платья, которое сейчас сдавливало, казалось тяжелым и особенно грязным.
Ну а куда мне деваться, к кому ещё идти? Гордо лечь спать на улице? У меня нет денег даже на простецкую койку. Знакомых, которые пустили бы на ночлег, тоже нет. По крайней мере, я не знаю никого, с кем близко дружила Ми Лань до того, как я заявилась в её тело.
Отец – не самый приятный вариант. Но, по крайней мере, безопасный.
В общем, выбора нет.
Постучала. Негромко. Будто боялась, что дверь рассыплется от одного неловкого движения.
Тишина.
Потом шаги. Медленные, тяжелые.
Дверь открылась.
Ми Вань стоял на пороге, высокий и сухопарый. Его темные глаза, узкие и проницательные, скользнули по моему лицу, по грязи на подоле, по рваному вороту. Я ждала. Проклятия. Гнева. Или попросту захлопнувшейся двери.
Но он молча отступил, жестом указав внутрь.
– Пошли домой.
Голос у него был глухой и спокойный. Отец не обнял меня, но он сделал нечто куда более ценное – позволил зайти внутрь.
Я переступила порог. Запах сушеных трав, дыма и старого дерева ударил в нос – знакомый, почти забытый. На низком столе стоял глиняный чайник, рядом – простая пиала. Ми Вань заварил травяного чаю из нескольких баночек, не глядя на меня, потом достал лепешку и пустого риса.
– Ты, наверное, проголодалась? Ешь.
Я не заставила себя ждать и вскоре жадно глотала чай, заедая жестковатой лепешкой. Как же это было вкусно! Ни одно яство на столе в императорском дворце не могло сравниться со вкусом этого старого риса и лепешки!
Целый день без еды, в волнениях и тревогах, и только сейчас – всё стало относительно неплохо.
– Значит, ты вернулась…
Отец сел напротив, взглядом проедая во мне дыру.
Я поежилась.
– Отец, прости меня за всё, – сказала негромко. – Прости за то, что так долго не появлялась.
– Да полно тебе извиняться, Лань-эр. Объясни-ка мне другое. Когда меня выпустили из тюрьмы, то сказали, что тебя забрал с собой некий знатный мужчина, чье имя они не могут назвать. Так что, этот мужчина наигрался и передумал? Опозорил мою доверчивую, наивную дочку и исчез?
Губы его изогнулись в грустной усмешке.
По сути, так и было. Жэнь Хэ поиграл со мной и бросил. Потому даже спорить бессмысленно. Но я всё же решила успокоить папеньку, который так трясся за честь и достоинство единственной дочери.
– Он и пальцем меня не тронул, – поспешила уверить я. – Он планировал остаться со мной, но не смог.
– Ясно. Ты пей, пей. На тебе совсем лица нет.
– Отец, по поводу помолвки… – Я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Мы можем уладить этот вопрос иначе. Линь Янь, глава Министерства наказаний, предлагал мне стать его наложницей.
