Мужья и женихи тоже, разумеется, были распределены у нас по категориям — в соответствии со своими доходами: от категории №1, в которую попадали миллионеры, кинозвезды и диктаторы (короче говоря, все те, чей годовой доход превышал двадцать тысяч фунтов стерлингов), и до категории №12, отведенной для тех, чей заработок был меньше трехсот пятидесяти фунтов и не мог уже возрасти. Мы с Чарлзом принадлежали к категории №7, что означало шестьсот фунтов годового дохода. Заместители и помощники заведующих шли за нами. По-настоящему мы должны были бы стоять одной ступенькой ниже, но секрет нашей схемы заключался как раз в том, что мужья выбираются ведь не только по их фактическому заработку, но и по заложенным в них возможностям, Предполагалось, что все женщины выше категории №10 достаточно умны, чтобы глядеть вперед. Конечно, нельзя сказать, чтобы наша таблица была безупречна. Случалось, что мужчины категории №7 были женаты на женщинах категории №3, то есть на таких, которые имели право на мужа с пятью тысячами фунтов годового дохода, и наоборот — у некоторых мужчин категории №3 (у тех, чей капитал был не наследственным, а благоприобретенным) оказывались жены категории №10, которые подцепили их прежде, чем они сумели нажить себе состояние. Однако в этих случаях мужья категории №7 либо теряли своих жен, которые уходили от них к любовникам, умевшим лучше понимать и ценить их, либо — что еще хуже — принуждены были до конца жизни выносить попреки из-за недостатка денег в семье.
А мужчины категории №3, как правило, заводили себе любовниц той же категории. Я понимаю, что все это должно звучать крайне цинично, но, что ни говори, а факт остается фактом: нам с Чарлзом удавалось не раз с помощью нашей таблицы устанавливать доход того или иного супруга с точностью до пятидесяти фунтов в год. Бывали случаи, когда безошибочное совпадение нашей схемы с жизнью действовало на меня угнетающе. (Это относится к тому времени, когда мой горизонт был ограничен Дафтоном и уставом НАСМПО[3].) Я знал, что я ничуть не менее достоин любви и несравненно более красив, чем Сверкающий Зомби — молодой человек с блестящими черными волосами, с лоснящимся красным лицом, с золотым перстнем, с золотым портсигаром, с золотой зажигалкой и с золотистым автомобилем марки «Золотая устрица», — но так как у меня никогда не было отца-букмекера, я, в лучшем случае, мог рассчитывать получить жену категории №6, в то время как только что упомянутый молодой человек мог автоматически ориентироваться на категорию №3.
Сьюзен принадлежала к категории №2 (если не к №1), независимо от того, были у нее деньги или нет. Однако в глубине души я был почему-то уверен, что она попадает в эту категорию не только по своей женской привлекательности, но и по своим деньгам. Тем не менее, чтобы быть справедливым к самому себе, я должен заметить, что вышеупомянутое соображение не было единственной причиной, почему меня влекло к этой девушке, почему салонные банальности пьесы показались мне вдруг глубоко поэтичными, почему я испытывал такой подъем, словно ждал, что каждую минуту может произойти чудо, жизнь моя изменится, как по волшебству, и счастье, которое с первого же дня, казалось, сулил этот город, улыбнется мне. И будь я самым наивным простодушным малым, которому одна мысль распределять женщин по категориям должна была представляться отвратительным цинизмом, я бы и тогда чувствовал то же самое. Сьюзен была так молода и невинна, что это просто разрывало мне сердце. Как ни странно, но смотреть на нее было для меня одновременно и счастьем и мукой. Если бы женское тело можно было воспринимать на вкус, то мне кажется, что тело Сьюзен должно было бы иметь вкус парного молока.
Я влюбился в нее с первого взгляда. Я нарочно употребляю это затасканное выражение, пользуясь им, как стенографическим значком, чтобы возможно короче выразить все чувства, которые эта девушка пробудила во мне.
Когда мы надевали пальто в вестибюле, Седрик сказал:
— Теперь, мне кажется, необходимо выпить, чтобы хоть немножко освежиться после такой буржуазной галиматьи. Верно, Джо?
Я слышал его слова, но они не дошли до моего сознания.
— Сьюзен Браун очень красива, — сказал я и тут же понял, что кажусь им влюбленным теленком. Я почувствовал, что краснею, и еще больше разозлился на себя. Ева рассмеялась.
— Я просто зеленею от зависти. — Она шутливо, но, пожалуй, слишком сильно для шутки стукнула меня кулаком в грудь. — Стоит мне только познакомиться с какимнибудь красивым молодым человеком, как он тут же теряет голову из-за этой пустышки.
— А мне она кажется довольно пресной, — сказал Боб. — Очень уж типичная Благовоспитанная Мисс.
— О нет, — поспешно перебила его Ева. — Чрезвычайно мило с твоей стороны, дорогой, утверждать, что Сьюзен не слишком привлекательна, только это неправда. У Джо хороший вкус. Она красива. Да, да, по-настоящему красива и «свежа, как роза в утро битвы», или как там говорится в этих стихах. К тому же она очень милое и славное дитя.
