— Еще бы ей не быть очень милой при таком богатом и обожающем ее папеньке.
— Мне кажется, нам надо познакомить ее с Джо, — сказала миссис Томпсон.
— Не могу больше слушать эту болтовню о милых, красивых и прелестных, — сказал Седрик. — Я хочу выпить. Мы будем ждать вас в «Кларенсе», Боб, если вы отправляетесь за кулисы.
Он пошел к выходу. Конец кашне, которое он небрежно сунул в карман макинтоша, свисал почти до полу. Он продолжал что-то громко говорить. «Ни жизни, ни страсти, ни поэзии», — донеслось до меня, когда он уже почти скрылся из глаз. Миссис Томпсон невозмутимо шагала рядом с ним, слегка наклонив голову к плечу; на лице ее застыло внимательное, но несколько ироническое выражение.
— Вы что, в самом деле влюбились, Джо? — спросила Ева, когда мы шли по коридору, соединявшему фойе с кулисами.
— Она, наверное, уже обручена с кем-нибудь? — спросил я угрюмо.
— Пока еще нет, — еказал Боб, — но того и гляди обручится с Джеком Уэйлсом. Мешок денег, рост семь футов и отличные усы, как положено военному летчику.
Я рассмеялся.
— Знаю я этот тип, — сказал я. — Я кладу таких на обе лопатки одной левой. К тому же мое поклонение носит чисто эстетический характер. — Даже для меня самого это прозвучало не слишком убедительно, но я почувствовал, что мне хотят отвести место жалкого побирушки у черного крыльца, смиренного вздыхателя, издали поклоняющегося своему кумиру.
Когда мы вошли в артистическую уборную, там уже собралась уйма народа. Это была узкая комната с бетонным полом и длинным столом, над которым висели зеркала.
Приятно пахло табаком, гримом и здоровым потом чистых сытых людей.
Сьюзен уже разгримировалась и стирала с лица остатки кольдкрема. Я был приятно поражен, увидав, какая белая и нежная у нее кожа.
— Это Джо Лэмптон, — сказала Ева. — Он приехал сюда из Дафтона, ни больше, ни меньше. Ему чрезвычайно понравился спектакль.
— Особенно вы, — сказал я. Рука у нее была мягкая и теплая, как у ребенка, и мне очень не хотелось выпускать ее из своей, но это было бы жалким приемом в стиле зомби — попыткой пообедать одной закуской, и я продлил рукопожатие лишь на секунду.
— Ну, я не так уж замечательно играю, — сказала она. Я стоял совсем рядом с ней, но должен был напрягать слух, чтобы разобрать слова. Когда Сьюзен смущалась, голос у нее падал почти до шепота.
— Если бы я знал раньше, я бы принес вам цветы, — сказал я.
Темные ресницы опустились, она на секунду потупилась. Только очень невинная девушка может не показаться при этом смешной, но у Сьюзен это получилось так естественно и непроизвольно, что я был растроган почти до слез.
— Если бы вы знали раньше? Что именно?
— Если бы я знал, что вы так красивы.
На блузке у нее была расстегнута лишняя пуговка. Сьюзен перехватила мой взгляд, но не застегнула ее. Я счел это добрым знаком, хотя и понимал, что все произошло непреднамеренно.
— Поедем с нами в кафе, малютка, — предложила ей Ева.
— Я бы с радостью, но мы с Джеком обещали вернуться домой к ужину.
— Захватите с собой и Джека, — сказал Боб. — Я хочу объяснить ему, как лучше осветить сцену, а то у него «заря как гром приходит»[4]. Это, может быть, и великолепно для Бирмы, но никак не годится для Англии.
— Вы чудовище, — сказала Сьюзен. — Это была такая славная, симпатичная заря. — Она говорила о заре так, словно речь шла о какомто уютном домашнем животном.
Они заспорили, и в это время появился Джек Уэйлс. Я узнал его мгновенно, как только увидел. Свои «летные» усы он носил с необходимой долей небрежности. Это украшение указывало на то, что во время войны он был офицером. Именно по этой причине я не носил усов. Если вы позволите себе отпустить усы, прежде чем будете произведены в офицеры, на вас станут смотреть так, словно вы надели мундир или орден, не имея на то никакого права. Больше всего меня раздосадовало то, что Джек был шире меня в плечах и дюйма на четыре выше. У него было довольно приятное мужественное, хотя и грубоватое лицо, и уж конечно, злобно подумал я, он знает цену своей наружности.
— Привет, Сью, — сказал он и поглядел на свои часы. — Точно девять ноль ноль.
Операция под шифром «Ужин» сейчас начнется. — Он рассмеялся, очень довольный своей шуткой. — Черт побери, какая тут духота. Не понимаю, как это ты выдерживаешь, Сью. Он окинул меня внимательным взглядом.
— Это Джо Лэмптон, — сказал Боб. — Знакомьтесь — Джо Лэмптон, Джек Уэйлс. Вы должны найти общий язык. Ведь вы оба были отважными соколами, не так ли?
Джек рассмеялся и протянул мне свою огромную окорокообразную ручищу. Он сделал попытку основательно стиснуть мою руку, но и я не сплоховал.
— Не знаю, как вы, — сказал он, — а я рад, что это позади. Летать, конечно, интересно, но когда в тебя стреляют, это портит всякое удовольствие.
— Что верно, то верно, — сказал я. — Хотя и удовольствие летать мне тоже в конце концов приелось.
— Вы все какие-то пресыщенные, — сказала Ева. — Можно пригласить вас выпить с нами, Джек?
