После целой недели ада кромешного Томас наконец отбыл вместе со своей маленькой армией, чтобы забрать в Милане мастера Тобиаса и проследовать на юг в Неаполь к Асторре. Вместе с ним отбыл дородный священник по имени Годскалк из северной Германии и венгр-арбалетчик Абрами, — их обоих нанял Клаас. Священник, как он объяснил, должен будет помогать Юлиусу со всей бумажной работой, а также не позволять Тоби совать свой нос в эти дела, и напоминать наемникам, что невыполнение приказов Асторре означает немедленную гибель и адский огонь. В задачу Абрами входило помогать Томасу делать вид, будто он способен совладать в одиночку со всем на свете, одновременно исполняя те обязанности, управиться с которыми Томас не мог.
Марианна де Шаретти слушала, задавала вопросы, возражала, спорила, и порой даже умудрялась настоять на своем.
Насос во дворе был приведен в порядок, и из Алоста доставили человека, у которого не было других дел, кроме как присматривать за оборудованием, дружески болтать с Липпином и выполнять приказы Хеннинка. Хеннинк был доволен, а сам алостец, обо всем докладывавший вдове напрямую и часто получавший от нее прямо противоположные приказания, оказался человеком скромным и весьма способным. Какие новые знакомства Клааса породили это чудо, оставалось пока неочевидным. Что касается Годскалка, то, насколько было известно Марианне, он приходился братом капеллану цеха художников: она подозревала, что его предоставил Колард Мансион. Венгр, как ни удивительно, был в родстве с женой одного из Слёйсских моряков. Новый заместитель Хеннинка, родом фламандец, откликался, однако, на имя Беллобра, что всякий раз вызывало у Феликса приступы бурного веселья.
Все то время, что она не тревожилась по поводу чрезмерных займов, вдова тоже постоянно боролась с желанием улыбнуться. Никогда прежде она не испытывала столь шумного подъема: ни в девические годы, ни при жизни Корнелиса. Она искренне завидовала Клаасу: даже в самые трудные ученические годы он всегда оставался живым и шаловливым. Теперь же, сделавшись кем-то вроде ее личного помощника, он превзошел самого себя. Всякое утро Марианна де Шаретти просыпалась в напряженном ожидании, гадая, какие поразительные сражения ей придется сегодня выдержать, какие новые приобретения, новый опыт, новые приключения вместит в себя этот день. Она не оставалась разочарована. Она никогда еще не встречала человека, который мог бы столь успешно трудиться в самых разных областях. Все прошлые выходки теперь воспринимались лишь как выплески этой жизненной силы, и следовало быть благодарным, что их не оказалось куда больше. Разумеется, ему следовало торопиться, ведь он должен был вернуться в Милан по делам посыльной службы. Здесь также дело двигалось полным ходом. Она просила, чтобы ее держали в курсе, и он соблюдал их уговор неукоснительно. В основном, это касалось найма гонцов, осмотра лошадей, сбора сведений о местах ночевок, дорожных сборов и деятельности конкурентов. Местные отделения нескольких банков, включая Медичи, сообщили о своей готовности по контракту доверить часть депеш посыльным Шаретти. Один из новых курьеров уже направился на юг под большой охраной.
Но такие управляющие, как Анджело Тани, желали быть обслужены лично, и Клаас был готов пойти им навстречу. Он сам отвезет письма. В любом случае, ему необходимо явиться в Милан и устроить все с той стороны. Тани желал, чтобы Клаас отбыл, как только придут последние вести из Лондона и Томмазо получит известия насчет страуса был ли тот погружен компанией Строцци на борт каталонского судна на Майорке?
Фландрские галеры, задержавшиеся в этом году непривычно надолго, наконец набрались смелости и взяли курс на Лондон, чтобы принять на борт английские товары и начать долгий путь домой в Венецию. Вопрос был в том, не вздумает ли английский король Генрих, ввиду гражданской войны, реквизировать галеры для собственных нужд? Торговцы в Брюгге, Лондоне и Саутгемптоне со страхом ожидали дальнейших событий.
Епископ Коннини, исполняя свою благородную миротворческую миссию, двинулся вдоль берега, чтобы посетить захваченный англичанами Кале и встретиться там с английскими повстанцами — Грефом Уорвиком и Эдуардом, сыном Йоркистского претендента на трон. Поговаривали, что в Кале находятся также немало шотландцев. Поговаривали, что сам король Шотландии теперь ведет тайные переговоры с обеими сторонами, а не только с правящим Ланкастером, и даже обратился к герцогу Бургундскому с просьбой прислать ему еще пушек.
Поговаривали, будто шотландский король посылает гонцов в Брюссель под видом торговцев, и одним из них может оказаться Саймон Килмиррен. Помните того Саймона, который поднял такой шум из-за своей собаки, когда обнаружил юного Клааса в подвале с девчонкой? Того самого, что встал на сторону Лионетто в Слёйсе против Асторре и всех Шаретти? Кто чуть не прикончил юного Клааса портняжными ножницами? Или, может, все было наоборот…
