Так что он рассказал ей не только о Лувене, но также о Тоби Бевентини и его дяде, и о Квилико, и о крестнике Папы Римского, и о Проспере Камулио де Медичи. И о миланских и константинопольских родичах Николаи Джорджо де Аччайоли, грека с деревянной ногой, который, собственно, и стоял у истоков всей этой затеи.
Она выслушала его до конца сидя совершенно неподвижно.
— А теперь ты говоришь. — Тобиас обнаружил эти залежи?
— Да, — подтвердил Клаас. Он раскраснелся, дыхание участилось, а глаза горели. — Я не думал, что ему удастся, или что он захочет поделиться с нами. Ему помог мессер Проспер. Он посол на службе миланского герцога, но также близкий друг Адорне.
— Значит, и Ансельм Адорне знает об этом? — уточнила она. — Вот откуда твой выигрыш в лотерею. А я так поняла из твоих слов, что монополия принадлежит венецианцам.
— Пока что да, — подтвердил он. Воодушевление было уже не столь явным. Она не выказывала особого восторга, и он продолжил, словно делая самый обычный доклад: — Генуэзцы не знают точного местонахождения этих залежей… Только что это где-то в папской области. Точные сведения о месте, объемах и качестве этих месторождений будут подготовлены и заверены нотариально весной. Исключительно для сведения венецианцев. Тогда они заплатят нам.
— Каким образом?
— Несколькими способами. Это еще предстоит обсудить. Вот почему мне нужно вернуться в Милан. По крайней мере, одна из причин.
— Понимаю. — Она по-прежнему сидела на стуле неподвижно, сложив руки на коленях. — Стало быть, ты говоришь о том, чтобы заполучить долю прибылей от единственного в мире запаса квасцов?
Он коротко пояснил:
— В лучшем случае на два года Может, и меньше. Но выгода несомненна. А эти деньги позволят вам развить свое дело в нечто действительно стоящее.
— Ах, да дело… Возможно, нам стоит поговорить о более приземленных вещах. К примеру, о том, как идут дела в красильне. Возможно, ты слышал о наших проблемах?
Его возбуждение теперь улеглось совершенно, и все же Клаас держался как ни в чем ни бывало.
— Да. Они не смогли отыскать того человека, который обычно чинит наши насосы. Протекающий чан нужно будет заменить. Мелкие неприятности. Ваш мейстер Грегорио с ними справится.
— И ты слышал также, — продолжила она, — о ссорах среди работников и о недовольстве Хеннинка. Это все из-за мейстера Грегорио. Он был одним из тех, кого ты предлагал на это место. Я уверена, что он подходит лучше всего для этой работы, но с людьми он управиться не в состоянии. А в курсе ли ты насчет этого иска по недвижимости?
— Я все уладил, — отозвался Клаас. — Зашел туда по пути к мейстеру Адорне. Они допустили ошибку. Мейстер Грегорио также сразу понял бы это. Он все уладит.
— То же самое говорю себе и я, — подтвердила Марианна де Шаретти. — Больше того, когда я обнаружила, что возможны неприятности, то поговорила с ним, и с Хеннинком. Похоже, я что-то сделала неправильно. А как насчет Лувена?
— Оливье обманывал вас, как я и говорил. Более того, ему, похоже, за это заплатили. Вот почему я взял с собой Кристофеля. Разумеется, он не получил постоянного назначения. Вы должны сперва сами встретиться с ним и принять решение. Но он способный и порядочный работник, и я предупредил его о возможных хищниках.
— Я так понимаю, что ты говоришь о Джордане де Рибейраке? — переспросила она. — Во время нашего последнего разговора ты заявил, что он тебя не слишком тревожит.
Он поджал губы.
— Не знаю точно, о ком я веду речь. Но у преуспевающих людей всегда есть соперники. Лучше проявить осторожность.
Марианна де Шаретти откинулась на спинку стула и взглянула на него.
— И когда же ты возвращаешься в Италию? На будущей неделе?
На сей раз он не стал играть лицом.
— Не прежде чем состоится турнир Белого Медведя.
— Стало быть, через две недели. После чего у меня останется предприятие в Лувене, над которым нависла угроза со стороны и во главе которого стоит какой-то незнакомец. Останется красильня в Брюгге, где также хватает неприятностей в отсутствие прежнего стряпчего, на место которого заступил теперь другой незнакомец. Вероятно, вполне способный, но по чьей вине сейчас мои работники ссорятся между собой. Я приобрела недвижимость, которая повлекла за собой проблемы с законом. Организовала посыльную службу, тайны которой означают не только деньги, но и большую опасность. Я влезла в долги. Наемники моего супруга из маленького отряда, призванного защищать в пути других торговцев или вельмож, теперь призвали на службу втрое больше солдат, приобрели оружие и доспехи и сделались участниками полномасштабной войны, возложив на меня ответственность за все убийства, возможные судебные иски от понесенных потерь, включая те, что будут вызваны спорами между двумя соперничающими капитанами.
Она бросила взгляд на Клааса, стараясь, чтобы в голосе не сквозила усталость.
