— Было бы весьма выгодно, если бы папа римский начал свой крестовый поход. Я имею в виду — иметь там связи.
Она посмотрела на него.
— Ты не хочешь рассказывать мне об этом. Но если что-то пойдет наперекосяк, я разорюсь, точно так же, как и ты. Ты слышал, что сказал де Рибейрак.
— Тут не о чем рассказывать.
— А все остальное, о чем он говорил? Письма, которые ты везешь? Я никогда не встречала никого, более тебя способного расшить письмо, скопировать печать или расшифровать тайнопись. Слава Богу, хотя бы Медичи в безопасности. Они меняют шифр каждый месяц и используют в нем иврит.
Наступила напряженная пауза, во время которой он кончиком ножа пытался поддеть кусок мяса на своей тарелке. Он так и не придумал, что бы ему сказать, и за эту неудачу заплатил дорогую цену.
— Лоппе! — воскликнула Марианна де Шаретти. — Лоппе какое-то время жил у еврея! И ты шпионишь, конечно же. Разумеется, за всеми и для всех. И Медичи об этом узнают. Тебя повесят богатым человеком. Точнее, повесили бы, если бы я позволила этому продолжаться. Но я не позволю. Ты вернешься, разорвешь контракт и присоединишься к Асторре в Неаполе. Ты слышал меня?
— Как вы сможете меня остановить?
— Я откажусь от тебя, — заявила она.
— Тогда вы будете получать от меня свой процент в качестве подарка. Разумеется, откажитесь, если вы и в самом деле напуганы, но пока в этом нет никакой нужды. И к тому же, демуазель, — добавил Клаас, — неужто вы и впрямь готовы поверить, будто я подвергну вас опасности?
Она сидела, выпрямив спину, и не сводила с него взгляда.
— Клаас, — промолвила она наконец. — Двурушничество — это смертельно опасная игра. Двурушничать с таким врагом как де Рибейрак — это просто глупо. Твои клиенты — ревнивые и властные люди. Он упомянул дофина. И если дофин наймет тебя, а затем усомнится в твоей преданности, тогда мы все можем прикрывать лавочку и отправляться в изгнание.
Клаас вздохнул.
— Я знаю все это. Но такого риска можно избежать. По крайней мере, что касается дофина. Я никогда и не собирался обманывать его. Для принца он слишком умен.
Наступило недолгое молчание, смысла которого он не понимал. Демуазель принялась перекладывать еду на тарелке.
— Феликс согласился бы с тобой, — промолвила она наконец. — Целый месяц в доме только и слышно было, что славословия дофину. Или его гончим. Это одно и то же.
Он ждал. Она больше ничего не сказала, и тогда он подал голос.
— Так, стало быть, вы почти все время жили в Лувене? Должно быть, Феликс неплохо там провел время.
— Ну, конечно, они с дофином встречались в Лувене, — подтвердила вдова. — Но, скажу тебе, ничто не может превзойти того первого приглашения ко двору в Генаппе. Я думала, Феликс лишится чувств. Ты, наверняка, лишился чувств, пока слушал его. Полагаю, он говорил об этом всю ночь.
— Он говорил всю ночь, — подтвердил Клаас. — Но должен признать, что половину я проспал. Возможно, Феликс как-нибудь возьмет меня с собой. Это зависит от того, что вы решите насчет посыльной службы. Если позволите мне руководить ею от вашего имени, то я не смогу вернуться с Томасом к Асторре.
— Насколько я понимаю, ты уже отказался возвращаться к Асторре, — сказала Марианна де Шаретти. — И теперь представляешь мне ультиматум. Либо ты будешь управлять курьерской службой для меня, либо без меня. Мне следовало бы полюбопытствовать, как ты собираешься найти для этого деньги в одиночку.
Теперь жизнь состояла из начатых и вовремя прерванных улыбок.
Он отозвался:
— От Медичи. Но, разумеется, у вас будет постоянный процент в прибылях. Сам замысел и первичные затраты были вашими.
Она задумалась.
— Ты тоже будешь ездить курьером?
— Возможно, — ответил он. — Мне нужно на пару недель задержаться в Брюгге, чтобы все устроить. Затем я вернусь в Милан, чтобы подтвердить контракты. После чего, вероятно, буду проводить время между этими двумя городами. Если, конечно, Брюгге согласится принимать меня хотя бы изредка. Надеюсь, что да Это в их интересах.
Он хорошо знал, как она упряма Сейчас она задумчиво водила кончиком пера по губам, затем отложила его.
— Нашему предприятию нужны деньги. Асторре с Юлиусом хорошо потрудились, чтобы получить отличную кондорту. С твоих слов, я могу представить, сколько труда стоит за этим твоим списком. Ты сделал это для всех нас, и не вознаградить тебя было бы большой неблагодарностью. Да, я поддержу тебя. Да, ты можешь руководить посыльной службой от лица компании Шаретти, если только дашь слово, что будешь сообщать мне каждый день, каждую минуту, чем в точности ты занимаешься, мой друг Клаас. — Голос ее сорвался. И вдруг:
— Ты не боишься? Далее после сегодняшнего?
Он и не пытался скрыть облегчение. Это было не просто облегчение. Это было счастье. От широкой улыбки порез на щеке разошелся вновь. Он приложил к ране платок и даже через него продолжил улыбаться.
— Вы об этом не пожалеете. Честное слово. Забудьте о сегодняшнем дне. Сегодняшний день больше не вернется. Я хотел вам рассказать кое-что забавное.
Но вместо улыбки она рассердилась.
