Новоиспеченный герцог Джеймс Лакруа пребывал в отвратительном настроении. Свершилось то, о чем он даже не мечтал никогда. Он стал главой рода Лакруа. До сей поры жил, как перекати поле. У него всегда были деньги, пусть небольшие, но были. Отец был недоволен его выбором пути, но продолжал поддерживать его все эти годы. Он сопровождал караваны с ватагами наемников, блистал при дворах соседних королей, путешествовал, кружил голову самым красивым женщинам, был любим, изредка влюблялся сам, но любить никогда не любил. Гордился своей свободой, своим воинским умением. Никогда не страдал самомнением по поводу своего искусства владения оружием и занимался всегда и везде, потому как единственной его настоящей любовью было оружие, затем опять оружие и снова оружие. В свои пятьдесят пять он по праву гордился тем, как он выглядит; высокий, поджарый, с сильным телом и ясным взглядом. Умеющий замечать всё происходящие вокруг. Внимательный к мелочам. И самое главное – он по-прежнему красив, хотя и не молод, но зрелость с его точки зрения только добавила ему привлекательности.
И вот… Титул! И довеском к нему ответственность за дела рода и преданных вассалов. Сейчас. Сегодня он был неимоверно зол и вовсе не потому, что ему пришлось приносить вассальную присягу королю. Вовсе нет! Его бесило положение, в котором он оказался. Ни разу не связывающий за эти годы себя узами брака, он тем не менее вынужден теперь заботится о содержании и воспитании пяти девиц разного возраста и двух амбициозных невесток, вдовиц его братьев, каждая из которых рассчитывала стать герцогиней. И ведь наверняка каждая из них попробует прибрать его к рукам и «взнуздать» хорошенько! А род как будто кто-то проклял. За тридцать последних лет ни у кого из братьев ни разу не родился мальчик, ни в браке, ни вне его. Радует одно – семейство одело траур, и весь женский змеиный клубок остался дома. На прием к королю он приехал один. Приехал и вот стоит в компании старого друга отца, герцога Гальвари, вглядываясь в незнакомые лица, пытаясь запомнить всё то, что ему так любезно объясняют.
Джеймс Лакруа изо всех сил сдерживал своё огромное желание вытащить из ножен на поясе стилет и срезать душившие его кружева. Одетый по последней моде, он чувствовал себя настоящим придворным шутом и, глядя на всех окружающих его людей, поражался их спокойствию и тому видимому удовольствию с каким они носили свои кружевные тряпочки. Собираясь на бал в королевский дворец, ему пришлось остричь по плечи свои белокурые волосы и дать согласие на их завивку, надеть зеленый камзол и такого же цвета штаны… Нет, он ничем не выделялся из толпы и соответствовал всем веяниям моды. Ловил на себе заинтересованные взгляды, как замужних матрон, так и молоденьких девушек, но каким же дураком он себя чувствовал. Отвлечься от собственных переживаний ему помог еле слышный всеобщий женский вздох, и он с удивлением пригляделся к человеку, поздравлявшему его величество короля, и прислушался к объяснению своего добровольного провожатого:
– О! Слышишь, как дамы дружно ахнули! Ты, мой дорогой Джеймс, видишь сейчас самого скандального и невозмутимого графа, Дариена Гвелкама. Скандального не потому, что он устраивает скандалы, а потому, что как ты видишь, спокойно и невозмутимо игнорирует все веяния моды. Наши несравненные дамы кривят губки и вслух осуждают его «провинциальное» воспитание, но при этом каждая из них мечтает привлечь к себе его внимание. Но мальчик молод, влюблен, женат и по-видимому обожает свою маленькую дочурку. В свете сей молодой человек появляется меньше года, но завоевал уже себе репутацию расчётливого, умного и сдержанного человека – у мужчин и знатока женских красот, слабостей, украшений – у женщин.
