«Как минимум она, а скорее всего, и остальные вернулись домой, — отметил я. — А значит, скоро в сети и новостях появятся сообщения об этом, как и рассказы об испытании».
Домой я шел, ощущая смешанные эмоции. Казалось, повода ненавидеть наших бывших союзников не было. И вместе с тем я не мог отрешиться от злости. Эти люди бросили меня умирать.
Перед глазами появилось лицо умирающего Сани. Кто знает, как бы все обернулось, если б они все же решили помочь?
«Ничего, — подумал я. — Живите уроды, а там может и сочтемся».
Отрешившись от этих мыслей, я поскорей направился домой, мельком окинув взглядом типичный спальный район. Люди спешили домой с работы и занимались иными привычными делами, еще не зная, какие перемены грядут. Не знал об этом и я…
Вернувшись домой, я занялся бытовыми делами. Помимо прочего истощенный организм стремился наверстать потерянные ресурсы, а потому стабильно давал о себе знать чувством сильного голода.
От дел меня оторвало пиликанье китайского телефона. Лежа в боковом кармане рюкзака, тот пережил все приключения и, высохнув, вновь заработал.
Надпись на экране гласила: «Анжела Мастер».
— Да? — произнес я, поднеся трубку к уху.
— Максим, привет, — послышался голос Анжелы, приправленный вечно недовольными нотками. — Завтра в день выйдешь на халтуру?
Я поморщился. В последний год на заводе стабильно не хватало людей в каждой из смен. Работодатель для разрешения ситуации ничего не делал, и «окна» закрывали за счет переработок. Деньги были не лишними, поэтому частенько и я вписывался в это дело. Однако сейчас мне было точно не до халтур.
— Нет, — твердо произнес я. — Не пойду.
— Максим! — Недовольство в голосе женщины усилилось. — План надо закрывать. Скоро конец месяца!
На этот вопрос я частенько отвечал безобидной ложью вроде «приболел» или «семье обещал помочь». Так делал тот, прежний Максим, каким я был до того, как принял смертельный бой в пещере. Сейчас лгать по такой ерунде показалось просто глупым.
— Нет желания, — произнес я. — Да и занят я.
— Максим, ну некому работать, — голос Анжелы построжел. — Надо выходить обязательно.
От наглости я ощутил вспышку раздражения.
— Кому надо, тот пусть и выходит, — чуть подняв тон, ответил я. — А у меня выходные.
— Смотри, Максим, — холодно ответила Анжела. — Как ты относишься к работе, так и к тебе относиться будут.
Глупая фраза не вызвала у меня никакого беспокойства, а лишь смешок, который я даже не стал сдерживать.
— Учту, — сказал я. — Всего доброго.
Положив трубку, я вздохнул. С работой нужно было что-то решать. С одной стороны, я не желал жить по-старому, а с другой, мне все еще нужны были деньги.
Страх остаться без средств прежде частенько занимал мою голову. После пережитого эта проблема казалась куда менее значимой.
«В любом случае пока сбережения есть, — добавил я. — А там что-нибудь придумаю».
Закончив бытовые дела, я сел перекусить. Однако судьбе, видимо, было неугодно дать мне спокойно поесть. Я не успел донести вилку со снедью до рта, как меня вновь побеспокоили. Переставший мерцать огонек на краю зрения вновь вспыхнул, давая понять, что произошли какие-то перемены.
Не став медлить, я мысленно дал приказ открыть сообщение.
Я несколько раз пробежался взглядом по строкам. И если общая суть мне была понятна, то термины в уточнении были неизвестны.
— Какого хрена? — невольно вскрикнул я. — Ты хотя бы говори на понятном языке!
Я еще не понимал деталей, но судьба предложила мне новые испытания.
Непонятные слова вызвали раздражение. Если уж нечто смогло адаптироваться к русскому языку, неужели не хватило мощностей сделать сообщения понятнее? Именно эту мысль я громко и выразил.
— Я не понимаю, что значат ваши термины! Как я должен принимать решения и тем более проходить испытания? — воскликнул я. — Я же так сдохну и сам не пойму, от чего!
Я сказал это вслух скорее для того, чтобы дать выход эмоциям. Но неожиданно для меня, фраза возымела эффект. Сообщение начало обрастать новыми подробностями.
…
…
