Опыт в этом деле у меня отсутствовал. Желая подстраховаться, я скользнул в кровавое наитие. Это далось просто, будто вздох. Мир вокруг потерял краски, но стал резче и четче. Коготь в руке показался удобным, будто произрастал из моего тела. Теперь я был готов.
— Ну что ж, если я самый первый, — произнес я, — значит… поехали!
Я сделал резкий шаг вперед. Тут же хвойный лес исчез, сменившись совершенно другим пейзажем.
Я ожидал рывка и вспышки, тех же ощущений, что приходили вместе с переносом на испытания. Вместо этого мне, напротив, показалось, будто я остался недвижим.
Хвойный лес вокруг поплыл, словно был изображен на тонкой пленке. Вскоре она распалась, открывая иной пейзаж. В один момент изменилось все. День перетек в сумерки, а меня окружила чуждая реальность.
Еще толком не понимая, где нахожусь, я присел, чтобы не торчать на виду у возможного врага. Глаза быстро привыкли к смене времени суток, позволяя оглядеться.
Я сидел в высокой, по пояс, засохшей траве. Чуть подняв голову над ее уровнем, я осмотрелся, в первую очередь ища любую опасность. Однако не уловил ни движения, ни каких-либо других признаков наличия врага.
«Как же здесь странно, — мелькнула мысль. — Чертовски странно».
Пейзаж вокруг не был таким уж нереальным. Я находился на засохшем поле. Чуть в стороне виднелся силуэт какой-то высокой постройки, кажется, башни, расположенной на небольшом холме. Разглядеть было трудно из-за поздних сумерек.
Все мои наблюдения сопровождались сильным ощущением чуждости окружения, исходящим от подсознания. Не поняв в первые мгновения его причину, с каждой секундой наблюдения я потихоньку осознавал, что дело в мелких деталях.
Неправильность пряталась в воздухе — сухом и абсолютно неподвижном. Я будто находился не в поле, а на каком-то чердаке, забитом всяким хламом. Ни шелеста травы, ни ветерка — ни единого звука не разносилось в этом безвременье.
— Какая-же мертвая тишина, — произнес я негромко, чтобы хоть как-то развеять это давящее ощущение.
Продолжая оглядываться, я посмотрел на небо. В первый момент я решил, что это просто темное время суток. При более внимательном осмотре оказалось, что небо закрывает однородная дымка вроде густого тумана.
«Да и есть ли здесь небо? — задался я вопросом. — Ведь это лишь кусок пространства, а не полноценный мир».
Дымка излучала тусклое однородное сияние, которое и было единственным источником света, образуя эффект поздних сумерек.
Еще пару минут я потратил на то, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке. Какой бы странной она ни была, это была просто мертвая земля, сухая трава и не более. Важнее было то, что у меня здесь были свои задачи.
«Сперва надо выяснить, есть ли здесь враги, — решил я. — Разведать все, а потом действовать».
Из объяснений помощника я понял, что для разрушения аномалии надо покончить с ее ядром. Это было некое средоточие, за счет которого та и сохраняла существование. Однако оно же привлекало живых существ, поэтому у него были охранники.
Все эти знания я поднял в голове уже в движении. Вокруг меня было мертвое поле в пару километров диаметром. Все остальное, если глаза не обманывали, скрывала та самая дымка. И только один объект выбивался из этого мертвого однообразия. К нему я и направился.
«Точно башня, — прикинул я. — Только какая-то покореженная».
Круглое приземистое строение имело примерно пять этажей в высоту. Здание было построено из каменных блоков, но, в отличие от наших средневековых аналогов, могло похвастаться аккуратной кладкой и ровными стенами. Только её вершина, кажется, была повреждена.
Наблюдение невольно наполнило меня предвкушением и любопытством. Я двигался по огрызку чужого, погибшего мира. Впереди меня ждал рукотворный след, оставшийся от, возможно, погибшей цивилизации. Какие тайны он хранил в себе?
«Ты бы сначала топал потише, — укорил я себя. — А уж потом бы думал о тайнах усопших цивилизаций».
И верно, каждый шаг отдавался хоть и негромким, но все же слышимым шелестом. Сухая трава вокруг не позволяла двигаться бесшумно.
«Еще и темный плащ на ее фоне заметен», — посетовал я.
Невольно я посмотрел на полу плаща… и замер. Черный плащ принял песочно-желтый цвет, сливаясь с иссохшей растительностью. Это здорово снизило мою заметность.
Тут же вспомнилось описание артефакта. Среди прочего там указывалась «незначительная маскировочная функция».
«Нехилая такая функция, — подумал я. — Получше, чем наши технологии».
Убедившись, что весь плащ принял новый оттенок, я преисполнился восторгом от полученного артефакта. Учитывая мой одиночный стиль работы, эта штука теперь казалась бесценной.
Воодушевленный, я продолжил свой путь. Благо вскоре решилась и проблема с сухой травой. Нет, я не научился «эльфийской походке». Просто вокруг башни всю траву уже кто-то вытоптал до меня.
«А вот и следы местных», — насторожился я.
