Я наблюдал, как разбившиеся по группам молодые участники испытаний переглядываются. На их лицах можно было разглядеть ухмылки или даже откровенную насмешку. Большинство явно были довольны возможностью посмеяться над заносчивой победительницей.
Однако кураторы и старейшины от организаций были уже не так довольны. Возможно, они должны были получить свою выгоды от артефакта, а может, имелись иные политические причины.
Хуже всего пришлось Арнатхе и старейшине от её организации. Хитрая девица встала в ступор, видимо не зная, как реагировать и что делать. Стоящий рядом с ней мужчина зрелых лет с белоснежными волосами взглядом метал молнии. По его лицу ходили желваки, наглядно демонстрируя всю ярость, одолевающую ксеноса.
Как раз в этот момент он повернулся в мою сторону, и наши взгляды встретились. В тот миг я вздрогнул, ощутив реальную угрозу. Меня накрыло ощущение опасности столь острое, что я едва подавил желание шарахнуться. В глубине сознания тоскливо взвыл Хищник.
Как бы я ни старался отстраниться, ощущение лишь усиливало свою интенсивность. Виски сдавило, а в голове прострелило болью.
Вспомнив, что делать, я обратился к ментальной энергии, строя вокруг разума защиту. Тут же стало легче, что говорило о правильности решения. Только ментальная энергия выгорала моментально, порождая ощущение промораживающего холода, поднимающегося от позвоночника к затылку. Стало понятно, что долго я так не продержусь.
Несколько секунд прошли как вечность. Внезапно стоящий рядом куратор, скрывающий свое лицо в капюшоне, сделал шаг в сторону, встав таким образом между мной и взглядом старейшины Арнатхи.
В одно мгновение ужасное наваждение сошло, будто его и не было. Я осознал себя пропотевшим насквозь. Тело слегка потряхивало, а запасы ментальной энергии показали дно.
— Фух, — выдохнул я. — Твою мать.
Это были самые цензурные слова, что я мог сказать. Меня трясло, а в череп будто набили ваты. Видимо, таковы были последствия ментальной атаки, защититься от которой у меня получилось на пределе способностей и то лишь на пару мгновений.
— Очень «зрелое» решение — срываться на мальце без каких-то доказательств, — ворвался в сознание голос будто издалека. — Старейшина Фрилез, прошу сдерживать свои эмоции, иначе ваш Путь будет недолог.
Сознание прояснилось достаточно, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг. Первым делом я увидел укутанную плащом спину старейшины. Именно он закрыл меня от этой атаки, он же и произнёс последние слова.
Едва запахло конфликтом между двумя представителями организаций, как напряжение тут же подскочило. Мгновенно затихли смешки и переговоры. Молодые адепты Пути смолкли, не смея вмешиваться в разговоры старших. Не встревали и другие представители организаций, что еще не разобрались в ситуации.
— Без каких-то доказательств? — тут же взъярился белокурый мужчина. — Вы что, издеваетесь⁈
Он показал на продолжавший мерцать голографический экран. Тот всё ещё сканировал файлы ядра, и изображение то и дело сменялось алым знаком. Только такой же сейчас был изображен на нашивках одеяний нашей тройки.
Краем глаза я заметил ошарашенно взиравшего на меня Ширана. Держу пари, заказывая провокацию, ксенос и подумать не мог, что устроена она будет ценой главного артефакта.
— И что? — не моргнув глазом, ответил старейшина. — Это должно что-то, по-вашему, доказывать?
На этот раз удивлёнными взглядами обменялись уже мы с Шираном. Тут любому присутствующему было очевидно, что я замешан, из-за чего вопрос моего куратора звучал просто абсурдно. Или же он был открытой издевкой.
«Ну ведь не зря же им нужна была провокация, — подумал я. — Было бы странно, если бы теперь он пытался замять конфликт».
Мой куратор явно вел все к скандалу. Старейшина Арнатхи даже оторопел от такой наглости. Пару секунд он смотрел на нас полным ярости взглядом. Было видно, что его переполняет столько эмоций, что он, видимо, не мог высказать их все. Наконец он подавил их: лицо вернулось к более спокойному состоянию.
— Что ж, может, вы и правы, уважаемый коллега, — голос буквально сочился сарказмом. — Тогда почему бы не спросить вашего воспитанника? Уж мы сумеем отличить правду от лжи.
— А почему бы и нет, — хмыкнул мой куратор. — Мой воспитанник не боится отвечать за свои поступки.
Он отошел в сторону, вновь открывая меня взглядам публики. Я тут же ощутил как на не концентрируется всеобщее внимание. Разумеется, смотрели на меня и старейшина Арнатхи, и сама нагловатая девица. Благо на этот раз он не применял ментальное давление, что, впрочем, не делало меня особенно довольным.
«Я сделал свою работу, — мысленно воскликнул я. — Какого хрена мне нужно участвовать в этих играх?»
Однако другого выбора сейчас не было. Ладно хоть маска скрывала моё лицо, облегчая задачу.
— Очень хорошо, — буквально прошипел старейшина Арнатхи. — Тогда скажи мне, «уважаемый» воспитанник, это ты сломал артефакт?
Он показал на дата-ядро, окружённое притихшими с начала конфликта ксеносами-технарями.
— Нет, — пожал я плечами. — Я его не ломал.
