Этот указ позволил несколько улучшить положение живущих в самых ужасных трущобах перенаселенных городов и бедных сельских областях. Но для остальной части населения планеты резко ухудшить условия существования означало поставить людей на грань выживания. Раньше Шейн признавал этот факт умозрительно. Теперь он ощущал его нутром. Даже такси, в котором он ехал, было частной машиной, водитель которой не мог позволить себе жечь бензин для собственных нужд, поэтому использовал машину для дополнительного заработка после окончания постоянной работы.
Правда заключалась в том, что алааги до сих пор не уравновесили доходы. Они немного выровняли их на основе того, что оставалось после обложения их налогом с продукции земного шара. Не только запасы продовольствия и минеральные ресурсы, но и многие другие вещи, в которых люди не находили пользы, регулярно отбирались для нужд алаагов-оккупантов или для доставки на другие планеты, где правили чужаки. Там доставляемое на космических кораблях сырье перерабатывалось в необходимую алаагам продукцию руками туземцев, уже давно находящихся в услужении у алаагов и хорошо обученных. Шейн не имел понятия, какая доля мирового объема продукции уплывала таким образом, но предполагал, что это может быть примерно одна треть.
В теории алааги считали, что совершенно незначительно нарушают общественный уклад и традиции завоеванных зверей. Но практика их оккупации оказалась насмешкой над этой теорией.
Шейн спохватился, спрашивая себя, почему именно сейчас, а не раньше задумался он о порядке вещей под властью алаагов. Ответ возник тут же сам собой - Мария.
Она пришла к нему по собственной воле, и сильнейший эффект ее присутствия рядом с ним заключался в том, что исчезла та защитная оболочка, которой он окружил себя за эти годы, поставив его перед лицом того, что алааги действительно сделали с его планетой.
И теперь осознание им того, что они совершили, заставляло его принимать решения, кажущиеся прямо-таки удивительно сложными.
Его первоначальная идея казалась поначалу такой простой и ясной. Как он знал, люди Сопротивления только и ждали случая поднять восстание. Все, что от него требуется, говорил он себе, это дать им свободу действовать, полностью отдавая себе отчет в том, что такое восстание безнадежно и он сможет использовать его подавление в собственных интересах, то есть обезопасить себя и Марию… и, возможно, одного или двух других, которых следовало бы спасти, вроде Питера.
Мысль о включении Питера и других в число тех, кого ему, возможно, удастся спасти, была одной из тех сложностей, которые, похоже, могут неожиданно возникнуть. Эта мысль на мгновение застопорила ход его рассуждений. Но прежде, чем он смог проанализировать ее, такси подъехало к поребрику.
Машина остановилась. Шейн вышел и заплатил водителю. Ресторанчик, куда его привезли, был расположен в подвальном этаже одного из высоких старых домов; его вывеска представляла собой крашеную доску, освещенную единственной лампочкой, дающей розоватый свет благодаря каким-то ошметкам красного полупрозрачного пластика, которые были склеены вокруг нее в форме глобуса. Он спустился по ступенькам ко входу и вошел в небольшое замызганное помещение, уставленное карточными столами, покрытыми чем-то вроде очень старых скатертей разного цвета. На каждом столе стояла высокая самодельная свеча, причем зажжены были свечи только на занятых столиках. Он едва не споткнулся о стоящую справа грифельную доску, на которой мелом были начертаны два варианта ужина - ягненок с приправой кэрри и пирог с цыпленком. Предлагалось также вино стаканами.
Он знал, что ягненок окажется бараниной, а кэрри подается для того, чтобы скрыть неприятный вкус мяса или остальных частей ужина. В пироге с цыпленком будет очень мало мяса и много наполнителя - муки и воды. «Вино» будет просто вином, какое бы у них ни оказалось под рукой. Белое или красное - этого не оговаривалось.
Оглядев комнату, он увидел Питера, уже сидящего за угловым столиком, изолированным стоящими вокруг пустыми столами от других посетителей. Питер поманил его рукой.
Не нашлось места, где можно было бы оставить плащ и шляпу. Шейн снял их, пока подходил к столу. Он повесит плащ на спинку стула - если только ощутимая прохлада помещения не заставит его надеть его снова, как уже сделали некоторые посетители, чтобы не замерзнуть.
Он подошел к столу Питера. Перед тем стоял большой стакан красного вина, почти полный. Второй стакан вина стоял напротив. Шейн уселся на свободный стул, положив плащ и шляпу на пол между стулом и стеной. Взяв стоящий перед ним стакан, он отхлебнул из него. Вино было ужасным на вкус.
– Давно здесь? - спросил Шейн.
– С того часа, как заведение открылось для ужина,- сказал Питер слегка раздраженным тоном.- Не беспокойся. Я следил за каждым, кто приходил. Не было никого, знакомого мне, так что можно быть уверенным, что здесь нет никого, кто знает меня.
– Отлично,- сказал Шейн. Взяв лежащее перед ним меню, он просмотрел его.- Я возьму ягненка с кэрри. Заказывай.
