Найдя чужака, Шейн вернулся к основанию часовой башни. Часы показывали без семи двенадцать. Не было недостатка в людях, идущих взад-вперед или стоящих и беседующих друг с другом на тротуарах вблизи башни. Он не видел Питера и, разумеется, не мог бы узнать людей
Сопротивления с континента. Он завернул за угол башни в поисках места, где мог бы безопасно сделаться невидимым. Но такого места не было.
В отчаянии он остановился на секунду, выбрав момент, когда ни один из находящихся поблизости не смотрел в его сторону, и нажал кнопку прибора уединения в левом кармане пиджака. Последовала мгновенная серебристая вспышка - и он, уже невидимый, вернулся к подножию башни под часами, активизировал устройство с кольцом и дал медленно поднять себя к циферблату часов.
Он не учел того действия, которое окажет на него нахождение в пространстве без опоры на высоте нескольких этажей от земли. Обычно он не боялся высоты, но сейчас ему пришлось бороться с безрассудной паникой, охватившей его, пока он поднимался к циферблату.
Достигнув циферблата, он с помощью устройства с кольцом зафиксировал себя напротив втулки, на которой держались стрелки часов. Он посмотрел вниз. Алаага нигде не было видно.
Невидимый, висящий в воздухе, он ждал и выискивал глазами на тротуарах внизу Питера. Ровно без двух минут двенадцать Шейн заметил, как тот стоит и разговаривает с низеньким мужчиной в круглой шляпе на том примерно расстоянии от башни, о котором говорил Шейн.
Время тянулось медленно. Минутная стрелка часов была настолько огромной, что ему было заметно медленное перемещение ее конца по циферблату. Стрелка достигла полудня, а алааг все еще не появлялся. Она все двигалась - пять минут первого, десять минут первого…
В четырнадцать минут первого из-за угла башни появилась громоздкая фигура в сияющих доспехах верхом на огромном, напоминающем быка, звере и направилась примерно к середине башни. К облегчению Шейна, ездок остановился спиной к башне, так что часов ему не было видно. Шейн пролез скользкой от пота рукой в прореху плаща и отключил невидимость.
Последовала серебристая вспышка, и, посмотрев вниз, он увидел край своего плаща и ботинки на фоне циферблата. Его одолевало сильное желание поставить знак на циферблате и начать спуск; но еще раньше он рассчитал, что ему придется продержаться в таком положении по меньшей мере шестьдесят секунд, чтобы быть уверенным, что все люди, которые должны были наблюдать за ним, а также обычные прохожие (но только не алааг) его заметили. И вот он продолжал висеть, а пот струился по его телу под плащом - и ждал, когда огромная минутная стрелка переместится вперед на минуту.
Наконец стрелка коснулась черной отметки, к которой двигалась. Шейн извлек из-под плаща закупоренную бутылочку краски и дюймовую кисть. Налив краску на кисточку, он схематично изобразил фигуру в плаще с посохом в руке. Затем убрал бутылочку и кисть обратно под плащ, не заботясь о том, что станет с его пиджаком, и прикоснулся к устройству с кольцом, отчего начал медленно спускаться вниз вдоль фасада башни. Ему были видны лица людей на земле, обращенные вверх, чтобы наблюдать за ним. Он ожидал, что в любой момент алааг тоже повернется, чтобы посмотреть, что привлекает всеобщее внимание. Он рассчитывал на индифферентность алаагов к зверям, которая заставит часового проигнорировать любопытство окружающей толпы как нечто, не стоящее внимания господина.
Но удача изменила Шейну. Прежде чем он достиг поверхности земли, ездовое животное внезапно повернулось, повинуясь какому-то сигналу ездока, и тот посмотрел наверх.
Через мгновение смотровая прорезь в серебряном защитном экране поверх шлема окажется на одной линии с башней и Шейна обнаружат. Не было надежды, что верховой проигнорирует человека, медленно спускающегося по воздуху, как это делал Шейн. Люди не располагали технологией, позволяющей им совершать такого рода спуски; и людям было категорически запрещено пользоваться алаагскими приборами где бы то ни было, кроме штабов, и то по специальному разрешению. Верховой должен будет расследовать инцидент, а первый этап любого расследования приведет Шейна в парализованное или бессознательное состояние.
Поспешно нащупав нужную вещь под плащом, Шейн вновь перевел себя в режим уединения. Промелькнула знакомая серебристая вспышка, и он снова стал невидимым для наблюдающих людей. Но устройство уединения не было совершенно с точки зрения огибания объекта световыми лучами. От него оставалось слабое свечение в воздухе подобно тепловым волнам в том месте, где находился спрятанный объект; и алааг мгновенно узнал бы свечение, посмотри он прямо на него, что он и начинал делать, пока ездовое животное под ним завершало разворот.
У Шейна перехватило дыхание. Но тут неожиданно произошло чудо. Прорезь в шлеме часового повернулась кверху. Он неотрывно смотрел - но не на Шейна, а на то, к чему были прикованы глаза всех людей теперь, когда Шейн исчез,- на циферблат часов.
