Быстрее всех сориентировался маг. Недолго думая, он запустил в меня водяной шар. Маг воды, значит. Это хорошо, потому что вода против холода не роляет. Расстояние позволило мне легко увернуться от заклинания.
– Ты кто такой? – крикнул мне орк.
– Твоя мамка то же самое у меня спросила, когда мы с ней закончили, – решил я идти по простейшему пути начинающего тролля.
Подействовало.
– Падла, убью, – выдохнул орк, поднимаясь и срываясь в мою сторону с дубиной наперевес.
– Твой папка то же самое сказал, – крикнул я, спрыгивая с камня и припуская к развалинам библиотеки.
Когда я подбежал к дыре в углу, их топот еще доносился снаружи, поэтому пришлось подождать, пока они заскочат в здание и заметят меня. А потом я нырнул внутрь. Вот тут уже все мои расчеты держались на волоске. С одной стороны, я должен подпустить их, как можно ближе, а с другой – не получить в спину стрелу или заклинание. С моей отрицательной удачей план мог и не сработать, но первый этап вроде бы прошел успешно. Преодолев с наступающими мне на пятки преследователями границу агрозоны, я моментально активировал блинк и переместился в нишу, укрывшись за одной из статуй, и тут же запустил в первых ворвавшихся в зал замедляющее заклинание. Ультой бить не стал, использовал проверенную Метель, которая у меня к тому же прилично прокачалась.
Древнее зло очнулось от спячки и заколыхалось, наливаясь багровым. Но пока не атаковало, словно раздумывая, кого ударить первым. В зал влетели остальные преследователи. Их командир мигом оценил обстановку и заорал:
– Стоять! Все назад!
Но было поздно. Туповатый эльф уже натянул тетиву лука, и стрела со свистом скрылась внутри тучи. И тогда Древнее зло сагрилось на отряд. Мне оставалось только наблюдать за схваткой и периодически помогать или мешать то одной, то другой стороне. Пару раз агро моба перетягивалось на меня, но тогда я использовал откатившийся телепорт и укрывался за другой статуей, исчезая из зоны его национальных интересов. Пэкашеры все-таки состояли в отряде, и их суммарный боевой вес, так называемый ГС, оказывался для искина гораздо больше моего, поэтому агрился он в основном на них.
Когда полоска жизни Зла ушла в красную зону, монстр применил ульту, выпустив в стороны облачка ядовитого газа, от которых я сам чуть не отправился на перерождение, а в отряде осталось всего три бойца. Пришлось глотать оставшиеся у меня зелья жизни, восстанавливая полоску ХП. То же самое делали сейчас и пэкашеры, поэтому еще раз скастовал на них Метель, чтобы не расслаблялись. Через какое-то время пришлось уже использовать заклинание против моба, потому что в отряде осталось только двое бойцов, а полоса жизни тучи уменьшилась лишь до четверти. И тут этот гад использовал какое-то массовое заклинание. Волна жара прошлась по залу. Бронзовая статуя, за которую я держался одной рукой, моментально раскалилась. Моя ладонь буквально прижарилась к ней в считанные секунды. Запахло горелым мясом, от потрескивающей в жаре бороды потянуло палеными волосами. Я заорал и оторвал руку от металла, оставляя на нем куски кожи вместе с мясом. А потом использовал заклинание Снежного Бурана. Лед и пламя схлестнулись в своей извечной борьбе. Зал заволокло облаками горячего пара. Меня попеременно окатывало то жаром, то холодом от проносящихся снежных вихрей, поэтому я предпочел телепортироваться к дальнему от входа концу зала и замереть там, растянувшись на полу.
Когда я, наконец, смог подняться, не рискуя задохнуться, все было кончено. Отряда не существовало, поверженное Древнее зло колыхалось грязным сгустком тумана над полом. Система уведомила, что я уничтожил очень крутого монстра, но уровня мне не дали – основной-то урон все-таки нанес не я. Баюкая обожженную руку, я подошел к останкам, чтобы собрать трофеи, и тут меня ждал облом. Не совсем облом, конечно:
И все. Обычно из таких боссов, судя по форуму, выпадает куда больше всякого интересного. Сущность, в общем-то, вещь ценная, им можно усилить оружие и экипировку, или использовать в алхимии, но все-таки маловато.
Я собрал самое ценное из того, что выпало из пэкашеров, и тут же использовал найденный бальзам для заживления ран. Боль поутихла, но все еще оставалась сильной. Однако, я не обращал на это никакого внимания, потому что наверху меня ждал ужин.
Город я покидал на рассвете, рассчитывая до дневной жары преодолеть приличное расстояние. Нашелся в седельных сумках погибшего отряда и лошадиный корм. Поэтому мой конь, в отличие от меня, с оптимизмом смотрел в будущее и бодро рысил по сухой пыльной земле. На вершине холма, который должен был навсегда скрыть от меня руины города, я обернулся. В воротах стояли две девичьи фигурки и смотрели мне вслед. Я поднял замотанную тряпицей обожженную руку и помахал им на прощание. Они не пошевелились. Вот и вся любовь.
