Отлично, дайте два, как говорится. Интересно, что там за ульта в конце ветки прокачки. Гейла уже колотила меня по всему телу без остановки так, что моя полоска ХП начала понемногу проседать. Гном, судя по крикам и звону стали, пока держался, используя прилавок как баррикаду. Я потянул ладони кверху вдоль лезвий и громко заорал. Помните, я говорил, что боль это не страшно? Забудьте. Боль есть боль, даже в виртуальном теле, и никакими разумными обоснованиями ее нельзя сделать слабее. Ее можно только преодолеть.
Кисти рук уперлись в рукояти кинжалов, и я, рыча и брызжа слюной, принялся раскачивать клинки, воткнутые в столешницу. Боль растекалась по телу уже не зудом, а огнем, стягиваясь в центр груди, где тяжесть становилась уже невыносимой.
– Магнус, черт тебя побери, он вырывается! – закричала ведьма, чьи удары уже слабели от усталости.
– Держи, скоро закончим! Не убивать!
Один кинжал наконец удалось вырвать, и он остался торчать у меня в кисти. Я хлопнул ладонью по столешнице, выбивая стальную занозу из раны, и схватился освободившейся рукой за рукоять второго. Пальцы скользили в крови, но через несколько секунд я был свободен. Во рту стоял медный привкус, кажется, я прокусил губу, и кровь стекала у меня по бороде. То еще зрелище, наверное, потому что Гейла даже отшатнулась, когда я повернулся к ней с диким оскалом, извлекая из инвентаря посох. Она слишком поздно догадалась скастовать на меня какое-то свое оцепенение или замедление. У ведьм и колдунов в игре немного другая система заклинаний, нежели у магов. Их магия построена на предметах силы или на речевых заклинаниях, соответственно, более медленная. Поэтому в боевом плане магам они проигрывают. Но как бойцы поддержки, лекари и дебаферы, не имеют равных.
Я просто со всей силы врезал ей по лицу посохом, одна из сильных рун в котором была встроена на физический урон. Что он там говорил про легендарный сет и про «не попадет»? Еще как попал. Может, урона много и не нанес, но каст сбил и оглушил, судя по ошалевшим глазам. Не все в игре решают математические формулы, есть простая физика крепкой дубины. Подумал и добавил еще тычком в горло, отправив ведьму посидеть на полу.
Массовое заклинание я использовать не мог, чтобы не накрыть гнома-хозяина вместе с толпой врагов. Поэтому оставалось только попробовать свое новое умение, тем более, шкала Энтропии заполнилась полностью и тревожно мигала, а тяжесть тугого инородного комка в груди стала невыносимой.
– А вот вам второй закон термодинамики, сволочи! – крикнул я и активировал «Средоточие энтропии».
И запоздало подумал, что гнома тоже накроет. А потом думать мне стало некогда, потому что началось что-то вроде войны всех против всех. Удары нападавших приходились по своим же товарищам. По помещению трактира хаотически метались какие-то заклинания, летало железо. Я успел только заметить, как гном, воспользовавшись замешательством врагов, юркнул в дверь кухни, плотно затворив ее за собой. Поскольку я находился ближе всех к входу в трактир, то тоже решил не задерживаться и, выбегая, добавил за спину Бураном. Захлопнул за собой дверь и навалился на нее спиной. Несколько раз изнутри в нее что-то тяжело ударило, но я держался, уперевшись ногами в поручни крыльца. А через минуту ко мне присоединился гном. Так мы с ним и стояли плечом к плечу, пока внутри все не затихло.
– Кхм… надо бы поглядеть, – сказал наконец хозяин «Последнего приюта».
– Может, ну его? – устало проговорил я.
В мое тело возвращалась боль. Не та магическая, что жгла изнутри, а обычная боль от ран и побоев. Гном решительно отстранил меня в сторону, зачем-то тщательно вытер ноги о положенную на крыльце циновку и вошел внутрь. А я устало опустился прямо на землю, привалившись к стене. Внутри он пробыл недолго и вышел с таким лицом, будто привидение увидел.
– Там это, значит, кхм… тебя спрашивают.
Я поднялся и поплелся в трактир.
Картина недавней схватки поражала. На полу в лужах крови истаивали трупы львов, да валялись выпавшие из них вещи. Но еще больше меня поразило новое действующее лицо. Домовой у гнома был под стать хозяину – кряжистый, основательный, с окладистой бородой. Он сидел за единственным не опрокинутым столом, сцепив перед собой пальцы в замок.
– Ты что творишь, баламошка лободырный? – строго спросил он меня.
– А что такого-то? – пожал я плечами. – Если вы про беспорядок, то приберусь.
– Какой к едрене щеколде беспорядок, негораздок ты рукожопый. Ты в дом Хаос пустил. Его ж теперь отсюда не повыведешь. Если б этот старый любитель русалок за тебя слово перед обчеством не замолвил, то и не знаю даже, что бы я с тобой сделал.
– Извините, – развел я руками. – Сколько я вам должен?
Домовой открыл было рот, потом махнул на меня ладонью, соскочил с лавки и утопал куда-то за прилавок. Я повернулся к вошедшему гному и проговорил уже не так уверенно:
– Готов возместить.
Тот прищурился, разглядывая меня, потом ответил:
– Двадцать тысяч кредитов.
