Размер войска Лазарева уже несколько сократила: пятьсот кораблей по сорок человеческих душ, то есть уже 20 тысяч, а не 50. Далее действие переносится на Каспий, и здесь местное население представлено не разбойниками, как у Сербы, а простыми женщинами Офой и Фирангиз, по вине разбойников-русов потерявшими все: дом, семью, мужей и детей. Офа гибнет в морском сражении, которое жители пытались дать русам, а Фирангиз попадает в плен и остается рабыней до самой смерти. Показан правитель Ширвана эмир Идаят Халид: к нему являются послы Гиляна и Табаристана, просят о помощи, и он после раздумий соглашается оказать им помощь, хотя понимает, что борьба почти безнадежна… Эта группа героев явно близка сердцу автора и вызывает у читателя сочувствие и понимание. «Пусть чуть ближе подойдут русские ладьи, и тогда Офа бросит свой камень в ненавистного руса, убившего ее детей и мужа»… Какой контраст с описанием этого же сражения у Сербы, где русам противостояли не горюющие женщины, а равная им по силе гвардия Ширвана! У Сербы жители прибрежных районов выведены разбойниками, сражаться с которыми – доброе дело, но ни один мирный житель в его версии не пострадал, «разграбленные селения» бегло упоминаются, но читатель этого не видит.
Но вот поход заканчивается. «Вдоволь насытившись грабежами и пролитой кровью мирных жителей прибрежных городов Гирканского моря, русы, утомленные долгими походами, нестройным караваном многочисленных военных судов подошли к устью Итиля. Много добычи на бортах их ладей – и награбленные монеты, и драгоценные украшения, и скот, и рабы. Ничем не гнушались они, когда безжалостно грабили мирных людей, до той поры никогда не знавших поработителей. Чувствовали русы силу свою, а с ней и охальную безнаказанность. Что им мирные города слабых прибрежных стран, коли сам властелин Хазарии беспрепятственно пропускает их через земли своей страны, лишь бы не навлечь на себя их гнев!» В то время как Серба о тех же самых людях пишет: «Отвага и мужество, воинское умение и беспрекословное подчинение приказам, высочайший боевой дух – вот что делало воинов-русичей непобедимыми и помогало одерживать победы над любым числом врагов».
Далее Марина Лазарева описывает, как арсии чуть ли не силой врываются к малик-хазару и требуют «дозволения преградить путь русам и отомстить им за все зло, за все бесчинства, которые они творили на землях наших единоверцев». Вениамин дает согласие, хоть и понимает, что должен «считаться с русами» ради их силы. Здесь еще раз напомним: когда русы шли туда, на Каспий, они уже пообещали отдать половину (здесь – треть) добычи, то есть цель их похода была совершенно ясна заранее. Но почему-то в то время арсии не возмутились и не потребовали преградить путь разбойникам, хотя ради заботы о единоверцах это имело смысл сделать именно тогда.
И вот «пятнадцать тысяч хазарских всадников» ждут русов на берегу Итиля. «Битва! Неминуема она. Но недооценили русы хазарских арсиев. Привыкшие безнаказанно побеждать в грабительских набегах, не чувствуют они силы человеческой ненависти».
Описание битвы у Марины Лазаревой занимает неполную страницу и сделано в самых общих чертах. «И день, и ночь бьются воины». Полный контраст с этим же местом у Сербы: и по объему, и по подробности, а главное, по распределению ролей «хороший/плохой». Не очень понятно: если хазары все же способны выставить 15 тысяч всадников и разбить русское войско, то чего Вениамин опасался-то? Ненависти раньше не хватало?
«…Битва была окончена. Много полегло хазарских арсиев, но русы – эти разбойники-варяги были разбиты. Лишь малому числу их удалось уйти на кораблях вверх по Итили». На этом их следы в романе и теряются.
Автор описывает историю русских князей, походы Олега, после которых ненужные войска были распущены и превратились в разбойников. Это они ходили на Каспий, «разнузданные безвластием», и Вениамин опасается, что разгром приведет к ссоре с крепнущим русским государством. Далее идет показательный момент: «И каков бы ни был исход этой битвы, проигравшим в ней все равно становился он, Вениамин, ибо русский князь Игорь не оставит без внимания эту битву. Пусть разгульная дружина и не имела теперь отношения к государству Российскому, но некогда она была княжеской…»
