– Я не могу ничего обещать за моего князя Олава, – начал Годо, – но думаю, что он будет рад иметь с булгарами торговый мир. Если бы ты мог передать от нас Алмас-кану подарки и наши заверения в дружбе…
– Мне придется это сделать, поскольку я не могу допустить вас к городу Булгару без дозволения Алмас-кана. Но если будет к нам благосклонно Высокое Синее Небо…
Расположение Байгул-бия казалось искренним: похоже, он понял, что с этими людьми можно иметь дело и дружба с ними окажется полезной на много лет вперед. Гораздо более полезной, чем вражда, которую он мог бы затеять, но на пользу одним лишь хазарам, их общим недругам. Когда Свен и Годо возвратились к лодьям, оказалось, что булгары уже привезли и даже установили две большие белые ёрту – по одной на каждого из братьев, – пригнали несколько десятков овец, привезли хлеб. Все это было подарками для гостей от Байгул-бия. В тот же вечер Годо, по совету Мамалая, послал госпоже Салмакай еще несколько шелковых одежд и дорогих украшений – в благодарность за то, что указала верный путь. Мамалай подтвердил, что молодую жену сюр-баши, перед тем овдовевший, прошлой зимой привез из похода за данью в земли чермису, но взял ее по уговору с ее знатными родичами и души в ней не чает, так что дарами для нее они не менее угодят и ее мужу.
Резали баранов, готовили ужин для дружины. По окраинам русского стана шел бойкий торг. Все в стане были веселы: благодаря Байгул-бию и его жене наконец-то появилась верная надежда выбраться в знакомые края. Оказалось, что идти надо не на восток, на Ак-идель, где когда-то жили какие-то неведомые славяне, а на запад, на итильский приток Волгыдо, чтобы через земли чермису добраться до их дальних родичей – мере. У Свена тяжкий камень упал с души: впервые с того злосчастного дня, когда им пришлось уйти от переволоки совсем в другую сторону, они знали, куда им направляться. Привыкнув от каждого куста ждать подвоха, русы не ждали, что этот путь будет гладким, но по общему согласию на другой же день принесли жертвы богам в благодарность за этот успех и с надеждой, что им удастся закончить свой долгий путь благополучно.
На пятый день в новую избу повели корову. Ей предстояло провести там целые сутки, и отгородили стойло ближе к двери, чтобы она не разложила свои пахучие гостинцы по всему полу. Все жившие на новом дворе хирдманы собрались на нее полюбоваться: ежедневное вселение в хозяйский дом нового животного стало их любимым развлечением в эти дни.
– Смотри. – Во дворе Свен тронул Вито за плечо и показал кого-то в толпе. – Вон он, Мамалай. Мы его поначалу звали Итлеха: это значит «слушай меня», он ко всем так обращался, и дренги привыкли так его кликать.
Вито легко нашла в толпе мужчин одного ни на кого не похожего: смуглый морщинистый старик в большой меховой шапке стоял в первом ряду, хохоча во весь щербатый рот и сузив глаза в щелочки.
– Вы его не отпустили? – Вито обернулась к Свену. – Так и привезли с собой?
– Мы не отпустили? Да мы пытались от него избавиться… приданое давали! – Свен засмеялся. – Да старик упрямый, прицепился к нам как репей, не отодрать!
…Кроме подношений для Байгуловой жены, русы передали сюр-баши особые подарки для пересылки Алмас-кану: тоже шелковые одежды и серебряные чаши, числом девять – это Мамалай научил, что дары царю должны соответствовать священному числу девять. Если делаешь все как положено, то и исход будет такой, на какой ты рассчитываешь, учил Мамалай. Алмас-кан находился в своих летних кочевьях, и ответа от него предстояло подождать. Без этого ответа Байгул-бий не мог пропустить русов к Булгару, хотя им было любопытно посмотреть и этот город, и особенно Ага-базар – большое торжище напротив него, на левом берегу Итиля, в летнюю пору особенно оживленное. Кроме товаров, им хотелось поискать там людей, прибывших с северо-востока по реке Волгыдо, что впадала в Итиль поблизости от Булгара. Наверняка там будет кто-то из чермису, которых тоже можно расспросить о дорогах на запад. Свен в душе надеялся, что торговые люди знают об этом больше молодой госпожи Салмакай, которая не могла даже сказать, как далеко простирается земля чермису и сколько через нее добираться до Мерямаа. Как Олав владел не всеми мере, а только теми, докуда дошел когда-то Хакон-конунг, так и Байгул собирал для Алмаса дань не со всех чермису, а только с тех, кого Текин-кану удалось привести к покорности, и между этими двумя областями оставались земли, никому не ведомые. Настоящий Утгард, Окольное, как говорят славяне. Свен лишь надеялся, что оно не слишком велико и они сумеют одолеть его до того, как пойдет снег.
Но пока к булгарскому торжищу русам ходу не было. Зато выяснилось, что Свен сам владеет неким товаром, на который тут есть спрос. Через день отроки сообщили, что пришли какие-то булгары-купцы и хотят видеть «русского сюр-баши». Свен уже привычно выслал Мамалая разобраться, и тот, выйдя из ёрту, охнул: это были Енбулат, Юлгуш и еще один купец, почтенный Аман. Сопровождали их все три взрослых Мамалаевых племянника: Мухчар, Енелей и Карач.
