На дне баржи копошились Души. Они были закованы в драгоценные кандалы, которые искрились и блистали стразами.
Вопреки законам гравитации, Души не вываливались из баржи, хоть она и плыла вниз по водопаду. Как магнитом, Души были прикованы к глубокому дну ее. Души налезали друг на друга, пытаясь вскарабкаться повыше и глотнуть свежего воздуха. Но приходилось дышать роскошными парами. Души ползли, давили друг друга, подтягивая драгоценный вес в кандалах. Кандалы были золотыми, платиновыми, титановыми, но только не стальными. У некоторых сверкали алмазы, у других бриллианты.
Менее искушенные души с маленькими оковами тянули маленькую тяжесть же за собой. Они карабкались вверх проворно, опираясь на плечи, спины и головы. Их вес на цепочке бил по телам отстающих и оставлял следы на стонущих Душах.
В центре этой кишащей массы душ лежала согбенная Алчная Душа. Она давно уже не пыталась выбраться. Все силы она положила на молитву.
— …Истинно тебе кающихся, прости за все грехи их и снизойди до прощения алчущих… И да остави кандалы драгоценные, забери оковы роскошные и подари взамен свободы безоглядной. Прости всех страждущих, пытающихся справиться со своим пороком. Отпусти все грехи их и благослови… — согбенная, Душа лежала в центре баржи и уже давно не оглядывалась по сторонам.
Она знала, что за ними еще и еще идут золотые баржи, полные душ. Знала и все-таки надеялась и молилась.
И невдомек было душам, взбирающимся друг на друга, что если они объединяться, помогут друг другу, то смогут выбраться из своего же созданного драгоценного ада. Что если они договорятся, поделятся своим всем, что у них было кроме богатства, то они смогут преодолеть края золотой баржи и затем вытянуть тех, кто останется на дне с помощью золотых цепочек, скованных из золотых оков. Но каждая душа боролась сама за себя, и поэтому рано и поздно оказывалась на вершине кишащих душ. А затем падала вниз, вдоль внутреннего борта баржи, сталкиваемая Ползущими.
Души искали командира, капитана, который бы смог организовать их, сделать из них команду, Золотой экипаж. Но вместо капитана на мостике высились груды бриллиантов и украшений. И экипаж оставался тухлым.
Баржа падала в Океан Алчных Душ, у которых, как казалось, были все драгоценности Мира. Раньше Душам казалось, что счастье в драгоценностях. И они желали большего. Всегда желали больше и больше.
У Душ было абсолютное количество драгоценностей. И все.
— …огради новых страждущих от порока добровольных оков. И дай им знание отличать стоящее от стоимости, достойное от доступного… И пусть у новых страждущих будет все, кроме оков драгоценных… Спаси и сохрани…
На следующий день Марио отправился в институт. Преподаватели принимали долги, Марио сдал пару лабораторных, но зачет не получил. Преподаватель отказался ставить, отправив Марио в неясном направлении. Марио знал, что не получит зачет сегодня, но все же в глубине души надеялся… Но не получилось… Марио лишь вздохнул и отправился в общежитие ждать вечера. Тренировка должна была все поправить.
Не смотря на то, что тело продолжало постанывать от боли, Марио без лишних сомнений все-таки отправился на тренировку.
Летний вечер был теплым и обещающим обильные нагрузки. Приехав в «Кентавр», Марио пожал всем присутствовавшим руки и вышел на крыльцо насладиться последними минутами расслабленности.
Народ понемногу подходит к спортивному комплексу. Марио никто не оставлял без внимания, все подходившие говорили «Осс!» и вежливо здоровались. Марио отвечал тем же. Он посматривал на телефон в томительном ожидании. Судьи Дредда внутри не было и на этот раз.
Марио набрал побольше слюны и смачно сплюнул в урну.
— А вот и Судья… — сказал кто-то из стоявших.
Подобно сцене из межгалактического фильма, перед Марио произошло в буквальном смысле явление Судьи Дредда. Сопровождаемый приглушенным рычанием своего мотоцикла, он вкатил на парковку, степенно выехав из потока машин. Мощная обтекаемая фигура в динамичной позе восседала на черном Kawasaki Ninja.
Мотоцикл являл собой как будто застывшее скоростное движение, устремленное с весомой силой вперед. В его черных боках бензобака, корпуса, агрессивно смотрящих вперед фарах и сидении отражались кузова стоявших по бокам машин. Двухколесный зверь был органичным продолжением своего всадника.
Судья Дредд был облачен в туго обтягивавшую его неновую стильную кожаную куртку, черные плотно прилегавшие джинсы. На ногах у него были черные туфли спортивного покроя. Они внушали свою неразделимость с корпусом мотоцикла, вторя ему своими отражениями окружающего. На голове Судьи Дредда был одет черный шлем, при взгляде на который сразу хотелось отвести взгляд. Передняя часть его была вытянута вперед, а забрало шлема передавало чувство злорадной усмешки. За спину Судьи Дредда была закинута черная спортивная сумка под стать владельца.