Путь сквозь лес полностью

Морс, кажется, не возражал. Вместе с Льюисом они выслушали, как Майклс переговорил по телефону, стоящему на боковой стойке, со своей женой: приедет полиция – пожалуйста, впусти их – они хотят заглянуть в оружейный шкаф – пусть возьмут то, что сочтут нужным, – буду дома через полчаса – беспокоиться не о чем – чао!

– Я подозреваемый? – спросил Майклс с тщеславной улыбкой, когда Льюис ушел.

– Да, – прямо ответил Морс и допил пиво. – Еще по одной?

– Почему бы и нет? Мне уж точно лучше воспользоваться, пока можно.

– Желательно, чтобы вы пришли утром в Кидлингтонское управление. Около десяти часов, если вас это устраивает.

– Я, может быть, сплю, ущипните меня, – поднял брови Майклс, когда Морс взял в руки два пустых бокала.

– Боюсь, что нет, – ответил Морс. – И... э-э... думаю, лучше будет, если мы пришлем за вами машину, мистер Майклс...

Свежевымытая миссис Майклс, пахнущая шампунем и ароматизаторами, в темно-красном халате на теле и с белым полотенцем, обернутым вокруг головы, немедленно впустила сержанта Льюиса, передала ему ключ от оружейного шкафа и стояла рядом, пока он очень осторожно снимал ружье со стойки – один палец на конце ствола, другой на конце приклада – и упаковывал его в пластиковый мешок.

Держа теперь ружье за цевье, Льюис поблагодарил миссис Майклс и ушел – вслед ему зазвенела цепочка и глухо стукнул засов. Жена лесничего осталась ждать своего мужа. На мгновение Льюис подумал: как она восприняла это? Озадачена, наверное? Или в панике? Понять что-либо по глазам, спрятанным за очками в толстой черной оправе, было невозможно. Не очень коммуникабельна, решил Льюис, осознав, что за время его пребывания в доме она не сказала ни одного слова.

Было уже совсем темно, и сержант слегка нервничал, когда включил фары на полную мощность, высветив молчаливую аллею.

Из четырех мужчин, которые согласились состряпать совместное заявление об убийстве Карин Эрикссон (как полагал Морс), только Мак-Брайд свободно бродил по Оксфорду в этот вечер. В 18.30 он зашел со своими скудными пожитками, сложенными в парусиновый саквояж, в паб «Игл и Чайлд», съел сандвич с сыром и выпил две пинты превосходно выдержанного пива «Бартон эль», после чего задумался о том, где провести ночь. В 19.45 он сел у церкви Сент-Джилес на кидлингтонский автобус номер 20 и проехал по Бенбери-роуд до Сквитчи-лайн, где попытался устроиться в отель «Котсволд-Хауз» (рекомендованный ему Хардинджем), но натолкнулся на продолговатую белую табличку, прикрепленную к толстому стеклу парадной двери: «СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ». Однако через улицу располагалась гостиница «Каса-Вилла», в которой он снял двойной номер (последний), понимая, как и многие мужчины до него, что лишние два квадратных ярда постельного пространства – напрасная трата денег и к тому же навевают печаль.

Приблизительно в то время, когда Мак-Брайд вынимал из саквояжа пижаму и ставил в один из двух стаканов ванной комнаты свою зубную щетку, Филип Далей стоял и пересчитывал монеты.

Он успел на автобус в 14.30 из Глочестер-Грин. Нормальная цена для экспресса – всего четыре фунта за взрослый билет туда и обратно. Но был разочарован, узнав, что билет только туда стоит приблизительно столько же, и болезненно воспринял отказ водителя согласиться с его формально ложными утверждениями, что он все еще учится в школе. В 18.30 он сел у стены какого-то учреждения, соседствующего с отелем "Боннингтон" на Саутхэмптон-роуд, положил перед собой серо-оранжевый шарф для сбора денег, которые (как он надеялся) потекут ручьем от сострадательных прохожих, и повесил на грудь табличку: черный фломастер по картону – БЕЗРАБОТНЫЙ БЕЗДОМНЫЙ ГОЛОДНЫЙ. Один из приятелей в Оксфорде сказал, что ХОЛОДНЫЙ И ГОЛОДНЫЙ было бы лучше, но летний вечер был сухим и теплым. В любом случае никакого значения это не имело. В кармане у него лежало сорок пять фунтов, и он вовсе не собирался оставаться голодным. Просто ему хотелось посмотреть, сработает ли, вот и все.

Сработало неважно – ответ на эксперимент, кажется, был именно таков: ноги, руки и шея затекли, и он даже (да!) замерз, а монет насчитал всего на восемьдесят три пенса. Должно быть, он выглядел слишком хорошо одетым, слишком сытым, в общем, не нуждающимся. В девять часов он отправился в паб и заказал пинту пива и два пакета хрустящих хлопьев: 2.70 фунта стерлингов. Грабеж среди бела дня! Ситуация не стала легче, когда бритоголовый молодой человек со сплошь татуированными руками и многочисленными кольцами в ушах сел рядом с ним и спросил, не он ли тот член, что раскинул свой шатер на роуд. И если он, то вот пока еще бесплатный совет – сматывайся и побыстрее, – а не то растолкуем что почем.