Рейвен, однако, не мог сделать столь же взвешенный вывод, чтобы к нему присоединиться, поскольку порцию ему подали мизерную. Он еле распознал два кусочка баранины, укрывшиеся среди тушеной моркови. Количество еды не насытило бы и попугая, не говоря уж о мужчине. Уилл заметил, что все остальные получили гораздо более щедрые порции и попытался поймать взгляд Сары, которая сновала между столом и буфетом, подавая на стол различные блюда, но она, похоже, решила его игнорировать.
Когда сервировали десерт (и вновь Уиллу досталась гомеопатическая доза), Мина продолжала удерживать внимание гостя, пока хозяин дома наконец не вмешался и не вовлек его опять в общий разговор.
– Доктор Битти в прошлый раз сообщил мне, что не прочь открыть водолечебную клинику, – заметил Симпсон со знакомым озорным блеском в глазах. – Сегодня, как раз перед тем, как вы вошли, мы погрязли в споре о методах, далеких от научной медицины, и мне интересно было бы знать, где вы проводите границу между врачеванием и шарлатанством.
– Я все еще не слишком убежден в преимуществах гомеопатии, – ответил Джон, заставив Рейвена задуматься, не помедлил ли он тоже перед дверью, прежде чем войти в гостиную. – Это учение основывается на довольно жидком фундаменте – и все же весьма популярно.
– Я лично знаю людей, которым оно принесло пользу, – сказала Мина в ответ на его последнее утверждение.
– Действительно, – сказал Битти, вновь поворачиваясь к ней. – Поэтому-то я и считаю, что ставить на гомеопатии крест пока рано, мисс Гриндлей.
– Профессор Кристисон отзывается о гомеопатии следующим образом: «Капли из пустоты, порошки из ничего», – добавил Дункан безапелляционным тоном.
Его бестактность только подчеркнула вежливость Джона. Мина посмотрела на Дункана так, будто тот только что изрек богохульство. Рейвен прямо видел, как Гриндлей вычеркивает имя Джеймса из мысленного списка подходящих поклонников, а на его месте возникает имя Битти. Подчеркнутое несколько раз.
– А как насчет френологии? – спросил Симпсон.
– Наука о том, что форма черепа может рассказать о характере человека? Думаю, в этом что-то есть, – ответил Битти. – Многие уважаемые медики поддерживают эту теорию – тот же профессор Грегори.
– Не уверен, что чужую веру во что-либо можно считать достойным аргументом, – мягко пожурил его Симпсон. – Хоть во френологическом обществе состоит множество вполне уважаемых медиков, это меня нисколько не убеждает.
– Действительно, – сказал Дункан. – Не бывает чепухи настолько беспочвенной, чтобы она не привлекла хоть сколько-то сторонников.
Казалось, Джон растерялся, уязвленный резким ответом Джеймса. Но в следующую секунду его лицо вновь прояснилось.
– Если кто-то полон решимости обмануть мир, он наверняка найдет тех, кто рад будет обмануться, – сказал он.
Дункан кисло улыбнулся в ответ, видимо решив, что победа в споре осталась за ним.
Рейвен отпил еще вина. К этому времени он успел осушить уже несколько бокалов докторского кларета (не успев при этом как следует поесть) и начал получать от ужина удовольствие.
– Быть может, лженаука – это мутная водичка, – сказал он. – Но если не бояться плавать, там ловится неплохая рыбка.
Сказано это было отчасти для того, чтобы поддержать Битти, но в первую очередь чтобы выразить солидарность перед лицом общего противника.
– Есть большой риск утонуть, мой мальчик, – сказал Симпсон. – Разрушенную репутацию восстановить невозможно.
В этот момент в комнату вошла Сара с кофейником и наклонилась, чтобы налить кофе. Уилл вдруг поймал себя на том, что разглядывает ее затылок, хотя разобрать что-либо под чепцом было невозможно. Интересно, что выявило бы изучение ее черепа? Воинственные наклонности? Отсутствие чувства приличия?
Когда она повернулась, чтобы выйти из комнаты, Рейвен заметил, что из-под ее белого чепца выбился один-единственный медового цвета завиток – сзади, на шее. Он рассеянно задумался о том, чем могут пахнуть ее волосы, и, наверное, в первый раз понял, как же она на самом деле юна.
Прихватив с собой кофе, Рейвен подошел к окну и принялся разглядывать попугая, который в ответ подозрительно косился со своей жердочки.
Подошел и Битти, как бы для того, чтобы получше разглядеть яркую, пусть и сварливую птицу, а на деле явно желая потолковать в стороне от остальных.
– Легко ему говорить, – сказал он тихо.
– Что говорить?
– Все эти напыщенные речи насчет того, как доктор может зарабатывать деньги, а как не может. Легко быть морально безупречным, если у тебя карманы полны.
Уилл подумал, уж не догадался ли Битти о плачевном состоянии его финансов.
– Признаю, – ответил он, – мне было бы нелегко блюсти моральные принципы, предложи мне какая-нибудь богатая и легковерная дама вознаграждение за безопасную, пусть и бесполезную процедуру. И если благодаря вере в лечение она и вправду почувствует себя лучше, то может ли такое лечение считаться бесполезным? Быть может, один этот вопрос избавил бы меня от мук совести.
