Она вдохнула пары чуть ли не с жадностью и очень быстро погрузилась в бессознательное состояние. Уилла это встревожило, но дыхание оставалось равномерным, а пульс, который до того был слишком частым, вернулся к более приемлемому ритму.
При полной расслабленности матери поворот был осуществлен легко, и ножки, а вслед за ними и туловище были вытянуты наружу без особого труда. С головкой было сложнее. Симпсону пришлось применить щипцы, и ему стоило немалых усилий протолкнуть череп сквозь деформированный таз роженицы. Но, несмотря на все сложности, роды завершились меньше чем за двадцать минут.
Симпсон передал младенца Рейвену, чтобы извлечь послед. Ребенок несколько раз схватил воздух ртом, но так и не задышал. Головка была сдавлена, на теменной кости с одной стороны виднелась вмятина. Он завернул ребенка в приготовленное для этой цели одеяло и оглянулся по сторонам, ища, куда его положить. Вокруг кровати стояло несколько сальных свечей, а мистер Фигг держал над ними масляную лампадку, но в остальном в маленькой комнате было совсем темно. Так и не обнаружив места, подходящего для ребенка, Уилл положил маленький, казавшийся безжизненным сверток под бок к спящей матери. Дитя было бледным до синевы.
Только тут Рейвен вдруг понял, что так и не заметил, какого пола младенец. Оставалось лишь надеяться, что мать, очнувшись, об этом не спросит.
Когда пациентка и в самом деле пришла в сознание, ее, казалось, интересовало только одно – что испытание наконец окончено. Она явно не ожидала увидеть живого младенца и не обнаружила никаких чувств, когда ей поднесли его, – только выразила облегчение, что в этот раз не страдала так, как в предыдущий.
Симпсон обещал зайти через день-другой проверить, как она себя чувствует.
– Вам стоит прислушаться к совету мистера Фигга и избегать новой беременности любой ценой, – мягко сказал он ей.
– Скажите это моему мужу, – был ее ответ.
В гостиной опять кто-то спорил, хотя на этот раз эти голоса были мужские. Уилл остановился за порогом: ему хотелось прежде услышать, о чем говорят, чтобы не попасть впросак. Он различил самоуверенный голос Дункана, который всегда говорил так, будто заново изрекал десять заповедей. У Рейвена совершенно не было настроения выслушивать нотации и он уже думал потихоньку отправиться восвояси, как вдруг услышал за спиной деликатное покашливание. Он повернулся – и увидел позади себя Сару с подносом в руках; на подносе стояли рюмки и графин.
– Откройте, пожалуйста, дверь, мистер Рейвен, – сказала она с улыбкой.
То, что она застала его за подслушиванием, ее явно позабавило.
«Она мое личное проклятие», – подумал Уилл.
Он выполнил ее просьбу и, пропустив в комнату впереди себя, вошел следом. Миссис Симпсон и Мина расположились рядышком на диване, а мужчины – Симпсон, Дункан и Кит – сидели вместе у камина.
– Рейвен! – воскликнул Джеймс с необъяснимым энтузиазмом. – Подходи, присоединяйся к стычке.
– А что за предмет? – спросил он.
– Мы обсуждаем теорию Ганемана: similia similibus curantur и инфинитезимальные[29] дозы, – проворковал Дункан.
Подобное лечится подобным. Мог бы и постараться, если хотел подловить.
– Гомеопатия, – сказал Уилл.
И бросил взгляд в сторону стола, где Сара разливала по рюмкам шерри, надеясь, что она заметила его маленький триумф. Девушка, казалось, была полностью поглощена своей задачей и так и не подняла глаз от графина.
– И какого же вы об этом мнения? – продолжал наскакивать на него Дункан.
Он задрал бровь, явно ожидая, что Рейвен примет неверную сторону в дискуссии.
– Эта доктрина – подобное лечит подобное, – на мой взгляд, не имеет особого смысла, – сказал Уилл. – А что до утверждения, будто бесконечные разведения парадоксальным образом повышают эффективность раствора, то, полагаю, моя бывшая домохозяйка миссис Черри была его верным сторонником. В ее супе порой присутствовало инфинитезимальное количество мяса, что, согласно Ганеману, должно быть гораздо более питательно, чем самый сочный бифштекс.
Симпсон расхохотался и хлопнул Рейвена по спине. Уилл особенно не рисковал – он точно знал, на какой стороне сам профессор: тот не раз предельно ясно излагал свою позицию во время лекций. Особенно он любил вспоминать случай, когда один его друг подарил ему коробку гомеопатических средств и Симпсон дал их поиграть своим детям. Те, естественно, перемешали содержавшиеся там средства. Потом эта же самая коробка была передана одному ярому поклоннику гомеопатии, который потом рассказывал, что лекарства очень ему помогли.
– Некоторые гомеопатические средства даже не предполагается принимать внутрь, они поступают в организм методом ольфакции[30], – сказал Симпсон, театрально принюхавшись к своей рюмке с шерри. – Слыхал я об одной даме, которая попробовала лечиться подобным образом. Когда настала пора платить гомеопату, она помахала купюрами перед его носом, а потом сунула их обратно в карман.
