Экипаж лихо обогнул угол, и Уилла вжало в стенку – они на полной скорости свернули на Грейт-Джанкшн-стрит, в направлении порта. Профессор не сообщил, куда они так торопятся. Кто-то явился в дом, как это часто бывало, срочно требуя его присутствия. Рейвена всегда удивляло и восхищало, что человек подобного калибра всегда выезжал на подобные вызовы без какой-либо гарантии, что его ждет достойное вознаграждение, не говоря уж о гарантии, что случай стоит времени светила. Он подозревал, что профессору просто нравилось щекотать себе нервы, нравилось чувствовать, что он нужен всем. Да и кто бы от такого отказался?
Уилл вдруг понял, что уже некоторое время слышит гомон, который не могли заглушить даже пронзительные крики чаек. Звук нарастал: судя по всему, они приближались к его источнику. Он высунулся из окна и увидел толпу, собравшуюся на берегу Уотер-оф-Лит. Люди толпились настолько густо, что, споткнись кто из них, еще дюжина попадала бы в воду. Над головами качался лес мачт, будто корабли в гавани вытягивали шеи, тоже стараясь разглядеть, что там происходит.
Профессор тоже высунулся из окна экипажа, и в толпе поднялся крик:
– Это доктор Симпсон! Дорогу, дорогу!
Море людское расступилось, стоило ему выбраться из экипажа, и Рейвен последовал за ним, стараясь не наступать на пятки: отставать он не решался, боясь, что его затрут в толпе. В конце живого тоннеля стояли трое полицейских: двое – слева от весьма элегантно одетого господина, который, подумал Уилл, явно был здесь начальником. Это предположение подтвердилось, когда Симпсон приветствовал его:
– Мистер Маклеви, сэр. Чем я могу быть вам полезен?
Рейвен почувствовал, как у него что-то сжалось в груди, как бывало с ним в школе, когда в класс неожиданно заходил директор. Этот начальственный полицейский был не кто иной, как знаменитый Джеймс Маклеви. Уилл никогда не встречался с ним лично, но многое о нем слышал – разные вещи, в зависимости от того, на какой стороне Принсес-стрит это говорилось. Среди респектабельных жителей Нового города он слыл умелым и находчивым детективом, не знавшим себе равных в поисках краденого имущества, неутомимым преследователем преступников. Но в Старом городе его боялись из-за жестокости методов; он, конечно, славился тем, что всегда находил преступника, но ходили слухи, что отнюдь не всегда перед правосудием представал истинный виновник.
Сейчас, однако, Маклеви казался не таким уж и грозным; на лице было выражение сожаления и печали.
– Слишком поздно даже для ваших опытных рук, доктор Симпсон, – ответил он с акцентом, выдававшим в нем уроженца Северной Ирландии.
По знаку Маклеви двое других офицеров отступили в сторону, и Рейвен увидел распростертое на булыжниках тело, накрытое простыней, которая уже успела намокнуть от мороси.
– Кто-то утонул? – спросил Симпсон.
– Подозреваю, что да. Но думаю, что с ней могли случиться судороги, отчего она и свалилась в воду.
Маклеви откинул простыню, и Уилла пробрала дрожь, будто он погрузился в черные холодные воды, плескавшиеся у ног. Под простыней лежала молодая женщина с посиневшими губами и серой кожей. Она явно пробыла в воде – уже будучи мертвой – долгое время. Но Рейвена поразило не это, а искаженные черты лица и сведенное судорогой тело.
Он еле успел что-то разглядеть, как полицейский опустил простыню.
– Могу я взглянуть? – спросил Уилл.
Симпсон положил руку ему на плечо.
– Нет, нам надо спешить. Нас вызвали не сюда, и время дорого. Мы едем к другой юной леди, чью жизнь еще можно спасти.
Пациенткой оказалась жена моряка, которая рожала в то время, как муж ее отправился в плавание в Стромнесс. Выглядела она расстроенной и донельзя изможденной – словно ее выжали досуха, подумал Рейвен.
– У миссис Элфорд исключительно узкий таз, – сообщил им встревоженный джентльмен, который оказался ее семейным врачом – его звали мистер Ангус Фигг. Был он нервным седоусым старичком, относившимся к доктору Симпсону с большим почтением. Говорил тихо, отведя прибывших подальше от кровати. – Это привело к тому, что предыдущие роды длились четыре дня, щипцы оказались бесполезны, и плод пришлось извлекать по кускам. – Тут он покосился в сторону пациентки. – Ее предупредили, что вторая беременность будет большим риском. И я даже не был осведомлен о ее положении до сегодняшнего утра, когда роды шли уже полным ходом.
Уилл взглянул на миссис Элфорд и заметил, что она смотрит на него в ответ: невзирая на усталость, женщина с тревогой ждала результатов консилиума. Было ясно, что она страдала не только от боли, но и от страха перед тем, что могло произойти.
Симпсон осмотрел ее; при этом она не сводила с него взгляда.
– Я умру? – спросила или скорее констатировала Элфорд.
– Нет, если я смогу этому воспрепятствовать, – ответил Симпсон.
Потом он объявил, что собирается осуществить акушерский поворот плода «на ножку», и проинструктировал Рейвена, как применять эфир.
– Это если у вас нет возражений, – сказал тот роженице, отмеряя препарат.
Элфорд посмотрела на него так, будто не понимала, о чем он говорит, – да так оно и было, вдруг понял он.
