– Я имею в виду не такую цену. Я прошу у тебя того же, что и ты у меня: доверия. Ты не будешь ничего от меня скрывать и во всем, что касается этого предприятия, станешь относиться ко мне как к равной.
– Даю слово. Так мы договорились?
– Еще нет. Это пока только условия. Насчет цены я скажу, как только буду готова.
Сара вдруг поняла, что постоянно отстает от Уилла, держась в нескольких шагах позади него. Они шли по Каугейт, и это обнаружилось, когда Рейвен вот уже в который раз замедлил шаг, чтобы девушка снова могла с ним поравняться, а она начала отставать опять. В конце концов он резко остановился и повернулся к ней с раздраженным видом:
– Почему ты медлишь? Хочешь, чтобы мы опоздали?
Только когда он это сказал, она осознала, что именно делает. Первым порывом было извиниться, но она с некоторым усилием сдержалась.
– Я не медлю. Просто привыкла сопровождать мисс Гриндлей или, время от времени, миссис Симпсон, а слугам не полагается ходить рядом со своими хозяевами. Это скорее из-за привычки, чем от особого отношения к тебе.
Полное непонимание Рейвеном природы ее обязанностей привело к неоднократным разочарованиям с его стороны, а Сару довело до крайней степени раздражения. Два дня после их ночного разговора он продолжал появляться в кухне или перехватывать ее на лестнице – всегда с одним и тем же вопросом:
– Тебе удалось?
С полдюжины отрицательных ответов спустя она наконец решила ему кое-что объяснить:
– Мои обязанности оставляют немного времени для визитов, и уж точно не в те часы, когда девушке позволительно появляться на улице. Кроме того, не могу же я просто постучаться в кухонную дверь Шилдрейков и начать задавать вопросы. Будет лучше, если мы встретимся с Милли как обычно.
– Ты сказала, она твоя подруга. Где же вы обычно видитесь?
– В прошлом наши встречи зависели в основном от воли случая. Как я уже говорила, мы иногда встречаемся, когда у нас у обеих есть какие-то поручения в городе – ну, например, у галантерейщика или у Дункана и Флокхарта.
– Ты же была в городе только сегодня, – указал он ей.
– Я была с мисс Гриндлей, – ответила она.
Терпение Уилла иссякло.
– Тогда одному Господу Богу известно, сколько мне еще ждать.
Сара уже собиралась было щелкнуть его по носу, объяснив, что свободное время у нее бывает только по воскресеньям, и тут вдруг поняла, где и когда она сможет найти Милли – равно как и всех обитателей дома Шилдрейков.
– До Дня Господня, – сказала она. – Я смогу поговорить с Милли после воскресной службы.
– Шилдрейки ходят в ту же церковь, что и мы?
– Нет, – признала она, внезапно заметив главный недостаток своего плана. Все домочадцы посещали воскресную службу у Святого Иоанна: Симпсону нравились проповеди преподобного Гатри. Милли там не будет. – Но, может, ты скажешь доктору, что тебя заинтересовали проповеди другого пастыря и нам обоим хотелось бы узнать его мнение по какому-нибудь вопросу?
Рейвен бросил на нее скептический взгляд. Они оба понимали, что подобная просьба прозвучит по меньшей мере странно.
– А ты хотя бы знаешь имя проповедника в той церкви, куда ходят Шилдрейки?
– На самом деле имя – это все, что мне известно, – призналась Сара. – Я не знаю даже, где эта церковь. Его зовут преподобный Малахия Гриссом.
У Рейвена отвисла челюсть.
– Знаешь, мне кажется, я смогу убедить доктора Симпсона в том, что мне это любопытно.
Именно по данной причине они шагали сейчас по Каугейт, где, как узнал Уилл, находился нужный адрес. Воскресное утро было ясным, пусть и холодным, но Рейвен был явно настороже и постоянно оглядывался, будто сейчас была безлюдная ночь. Быть может, он был таким раздражительным из-за своего взвинченного состояния.
– Что-то ищешь? – спросила горничная. – Можно подумать, ты кого-то избегаешь.
– Избегаю. Одних моих старых знакомых, с которыми предпочел бы больше не встречаться.
– Почему? Кто они такие?
– Они не имеют к тебе никакого отношения, за что ты можешь быть только благодарна.
– Я думала, мы договорились, что ты от меня ничего не будешь скрывать…
– Только в том, что касается нашего предприятия.
– И как я могу знать, что касается, а что нет? Что ты говоришь мне правду?
– На меня напали и разрезали ножом лицо, помнишь? Я опасаюсь опять наткнуться на тех же самых людей.
– Но почему они это сделали? Только не говори, что произошло случайное ограбление, потому что я тебе не верю.
Рейвен вздохнул.
– Потому что я должен им денег, а их у меня нет. Это тебе понятно?
Саре понятно не было. У нее имелось еще множество вопросов – к примеру, почему он был должен деньги, – но она понимала, что в этот раз лучше будет смолчать.
