– Ее все равно бы уволили, и она не знала, куда после этого деваться.
Сара схватила подругу за руку, боясь, что та в любой момент может уйти прочь.
– Уволили бы? За что?
Миссис Шилдрейк была уже настолько близко, что могла их услышать, и последние слова Милли были чуть громче вздоха:
– Она ждала ребенка.
Когда Сара сказала Рейвену, что ему лучше держаться в стороне, он как раз заметил знакомую фигуру на другой стороне Каугейт. Сначала Уилл не был уверен, потому что лишь мельком увидел приближающуюся пару сквозь расходящуюся после службы толпу прихожан. Но стоило ему перейти на другую сторону улицы – а пара тем временем подошла поближе, – и он убедился, что не ошибся. На запад по улице Грассмаркет шла та самая женщина, которая недавно явилась к нему на прием с ужасным кровоподтеком на боку, а рядом с ней шагал, выпятив челюсть, краснолицый мужик.
Оба они были одеты для воскресной службы и явно направлялись домой из церкви. Она шла, низко склонив голову, будто боялась встретиться с кем-то взглядом, а он шагал рядом, выставив вперед подбородок, рыская взглядом по сторонам, как бы бросая вызов всему окружающему. На мужской физиономии был до сих пор написан субботний вечер: это было лицо пьянчуги с рыхлой красной кожей и распухшим, похожим на луковицу носом. В остальном же рыхлостью он не отличался: фигура напоминала скорее мешок булыжников.
К тому времени, как Уилл успел пересечь оживленную улицу, они уже прошли мимо. Но Рейвен, убедившись, что не обознался, крикнул:
– Мистер Галлахер!
Тот повернулся и, не в силах понять, кто перед ним, таращился на окликнувшего со смесью раздражения и любопытства. Жена, напротив, сразу его узнала – вид у нее стал ужасно испуганный. Она явно боялась реакции мужа на то, что Уиллу стало известно о его обращении с ней, или, может, на то, что она вообще решилась пойти к доктору.
– Что вам надо? – спросил муж, оглядывая Рейвена с головы до ног.
Он не пытался скрыть раздражения, что его посмел остановить какой-то юнец, выскочка – хотя Уилл заметил, что его взгляд на секунду зацепился за шрам на щеке.
– Мне нужно с вами поговорить.
– Так говорите.
Миссис Галлахер так и не подняла головы. Рейвену показалось, что она дрожит.
– Это деликатный предмет, который негоже обсуждать в присутствии вашей уважаемой жены.
Галлахер подозрительно посмотрел на чужака, явно собираясь послать его куда подальше.
– Прошу вас – уверен, то, что я вам скажу, будет для вашей же пользы. Давайте отойдем куда-нибудь, где нам не будут мешать.
Уилл отвел его в узкий переулок, зажатый между двумя высокими зданиями, и гул голосов прихожан Свободной церкви сразу отдалился, сделался тише.
– Ну, – нетерпеливо сказал Галлахер. – Говорите уже.
– Я лечащий врач вашей супруги. Мне кажется, нам с вами необходимо обсудить хроническое заболевание, от которого она страдает.
Собеседник еще сильнее сощурил глаза.
– И что же это за болезнь?
– Прошу, сделайте одолжение – не держите меня за дурака. Она пыталась скрыть причину травм из страха получить новые. Но я прекрасно понял, что именно я вижу.
Галлахер был явно взбешен.
– Она невнимательна. Постоянно витает в облаках. Работаешь весь день, а потом приходишь домой и видишь, что вся мука загублена… Не твое собачье дело, как человек воспитывает собственную жену.
– А, так мы о воспитании говорим? Том самом, которое учит не тратить деньги на виски, если они нужны, чтобы купить в дом еды?
– Да ты вообще понимаешь, с кем говоришь, мальчишка?
– Я блюду интересны моей пациентки.
– Нет, ты суешь свой длинный нос, куда не просят. Так что не жалуйся, если его тебе прищемят.
Тут Рейвен заметил, что Галлахер сжал правую руку в кулак. Быстро же он созрел… Медику хорошо был известен этот тип. Он успокаивающим жестом поднял руки.
– Хорошо, хорошо, мистер Галлахер. Это ваше дело, как вы воспитываете жену. А мое дело – как я ее лечу. И поскольку я установил причину ее недомогания – это та куча дерьма, которая находится сейчас прямо передо мной, – осталось только прописать лекарство. Я попрошу ее регулярно приходить ко мне на прием, и если увижу, что вы опять подняли на нее руку, я найду вас и спущу с вас шкуру. Так вы сможете заниматься своим делом, а я – своим.
Галлахер чуть не лопался от ярости, но ничего не предпринимал. Пока.
– Я буду поднимать руку на кого мне угодно, сынок. Могу, к примеру, превратить тебя в лепешку, так что лучше тебе меня не сердить. – Тут буян сжал второй кулак. Он был почти готов, но что-то его сдерживало, а именно тот факт, что Рейвен ничуть его не боялся.
– Чего же мы ждем? Вот он я, прямо здесь. Ну же, женщин-то ты бить привык. Почему бы не показать мне, как ты умеешь бить мужчин?
– Не собираюсь делать этого в воскресный день.
Уилл опустил руки, открывшись.
– Значит, твоя жена сегодня может безбоязненно жечь сконы?
