– О, нет, сынок. Я ни в кого, ни я, ни мой отец, ни мой дед. Нет, мы не можем обращаться. Ведь на это способны лишь великие кудесники. Такие, как Богомудр, и такие как ты. – Правитель с нежностью погладил перстами дыры на столе и добавил, – орел – птица Бога Перуна, в нее мог обращаться Богомудр, ты знал? – И когда Святозар отрицательно покачал головой, правитель пояснил, – что ж, почитай об этом. И вообще, сын, я как погляжу, ты очень мало посвящаешь времени изучению жизни нашего рода и своих предков. Однако помни! Не быть тебе достойным человеком, если ты не будешь знать летопись своего рода – племени. Так как без истоков своих, человек подобен луже, взойдет солнце, и она испарится. Таким же человеку быть недолжно, всякий человек, словно величавая река, что выплеснулась и потекла по матушке земле, и помнит, хранит в своем сердце, откуда взяла исток и где ее устье. – Ярил замолчал, вновь бросил строгий взгляд на сына, досказав, – а теперь поправь стол и пойдем в гридницу, дружина нас заждалась.
Святозар провел рукой по столу и зашептал заговор. И в местах дыр вдруг стали расти небольшие деревянные пузыри, они закрыли впадины, еще немного приподнялись, да резво лопнув, растеклись по поверхности стола. А когда наследник дочитал заговор, все лишнее дерево, будто вода впиталось в стол.
– Замечательно! – проведя по столу рукой, молвил правитель, и, развернувшись, направился из комнаты.
Святозар же тронулся вслед за отцом. Они прошли по коридору, и, повернув направо, подошли к общему залу. Слуга шибутно открыл двери перед правителем и тот в сопровождении наследника величаво вошел в гридницу. Святозар увидел празднично уставленные едой столы, дружинников и вельмож с супругами, которые поднялись и поклонились своему правителю и наследнику.
Святозар шел за отцом, то кланяясь, то благодушно улыбаясь дружинникам и вельможам, а когда сел, как и положено, по правую руку от отца, то заметил, что в гриднице нет Тура и матери. Правитель поднял чашу с медовухой и громко на весь зал крикнул: « Выпьем же други за приход светлой красавицы весны, Богини Живы, за тепло и плодородие, которое она дарит нам восурам!» И тогда в гриднице раздались крики славящие Богиню жизни и весны Живу. Чаши поднялись вверх и опустели. Святозар выпил, почти половину чаши, и не успел поставить ее на стол, как к нему наклонился отец и негромко сказал:
– Сын, ты, не очень-то на медовуху, налегай, а то ты молод и быстро захмелеешь. И придется тогда мне тебя под белы рученьки выводить из гридницы.
Наследник посмотрел на отца, широко улыбнулся и согласно кивнул головой.
Стол как всегда ломился от явств, но теперь в отличие от праздника в честь Бога Коляды, на столе было не много мясных и рыбных блюд, а в основном разнообразные каши; пироги; расстегаи; пирожки; крашенные в луковой шелухе бурые яйца, как символ Золотого Яйца, что в начале времен явил Всевышний и в котором был заключен сам Род – Родитель всего сущего; а также всевозможные блины, которые воспринимались восурами источником новой жизни, съедая блин восуры верили, что они съедают подаренное Богиней Живой тепло и могущество самого солнца.
Святозар слегка подкрепившись, принялся оглядывать гридницу и людей собравшихся в них. Ему было очень скучно сидеть в кругу другов отца, которые веселились, пили медовуху, ели и вели разговоры. Он тяжело вздохнул и подумал о своих братьях и сыновьях Дубыни, которые наверно сейчас веселятся где-то. Подумал о младшем брате Туре, оный, скорее всего вместе с мальчишками катается на санях с ледяных горок. И сызнова муторно вздохнул.
– Что ты, сын, так тяжко вздыхаешь? Словно тебе тут воздуха не хватает, – негромко спросил правитель.
Святозар повернул в сторону Ярила голову и воззрившись на него, также негромко ответил:
– Отец, да, что ж ты хочешь. Ведь здесь лишь твои други, мне даже и поговорить не с кем.
– Что ж, мальчик мой, со мной поговори, – молвил улыбаясь Ярил. – А хочешь вон гусляра послушай. Знаешь Соловей, так его зовут, пел еще твоему деду и прадеду. И когда я его слушаю, то словно нанова вижу своего отца и деда. Вспоминаю гридницу, наполненную их другами, которых уже нет на свете, и слышу далекие и родные голоса. Вот и ты послушай его и наполнишься своими предками, дедами и прадедами.
Правитель резко смолк и устремил свой взор на гусляра, верно, наполнившись воспоминаниями. А Соловей нежно, точно оглаживая волосы любимого дитяти, провел пальцами по струнам гуслей и запел сказанье: « В начале времен, колесницей Солнца правил Бог Ра. Тысячи лет правил он колесницей, вывозя на небесный купол Солнечное светило. Но пришло время и состарился великий Бог, устал он от трудов своих праведных, да обратился в Ра – реку, что течет по небу и отделяет Явь от небесного царства, да течет по Восурской земле и впадает в Восточное море. И тогда сын его светлый Бог Хорс взял колесницу отца своего и стал ею править:
Иди, Солнце, в свои синие луга,
Ты должно подняться в колесницу свою
И взойти с Зарей на Востоке».***
