Когда и последних воинов вытолкнули и выбили с поля боя. Правитель, прижимающий руку к правому боку, и Братиша, потирающий грудь, пожали друг другу руки и под восторженные крики людей обнялись.
Подошедший чуть позже отец, все еще державшийся за правый бок рукой, посмотрел на своих сыновей, и радостно им улыбнулся. Следом, за ним пришел Храбр у него был оторван рукав кафтана, а из разбитого уха обильно текла кровь. Заботливым взглядом наставник оглядел правителя и расстроено спросил:
– Ну, чего у тебя с ребрами? Говорил же, не лезь нарожон… не лезь… Так нет же, ты никогда не послушаешь… – А после развернулся, показал оторванный ему рукав кафтана, и уже более довольно добавил, – нет, ну, ты глянь правитель, опять Воило мне кафтан порвал.
– Это у вас уже традицией становится.., – отметил подошедший Дубыня, у которого кафтан был не лучше. – Он, Воило то, никак забыть не может, как ты ему в детстве нос разбил, да еще и при наследнике Яриле, вот и рвет тебе кафтан ежегодно, – и засмеялся, подав Храбру снежок обернутый в тряпицу. – К уху приложили, а то пока правитель тебя излечит, весь кровью истечешь.
– Вот точно это ты подметил Дубыня, никак мне Воило, нос свой не простит, – засмеялся в ответ Храбр, и приложил к уху тряпицу со снегом.
– Что ж, сынки, – приобняв левой рукой Тура сказал правитель, прекращая смеяться. – Поедемте во дворец, да отпразднуем победу, которую я, Святозар, посвящаю тебе – моему, дорогому, наследнику!
А в седьмой день, в последний, праздничный день масляницы, на площади сожгли роскошно одетое чучело зимы. Правитель всегда сам поджигающий костер в этот раз подошел к Святозару, и, передавая ему факел, изрек:
– Сын мой, наследник престола восурского, сожги чучело масляницы и изгони зиму и старый год из наших городов и деревень!
Святозар взял факел и поджег костер, и сгорело чучело масляницы…
И ушла зима, растаял снег, потекли ручьи, на реках пошел ледоход. Кругом зазеленели поля, зацвели цветы, распустились на деревьях почки. Птицы вернулись в родные края, чтобы вить гнезда и выводить потомство. Проснулись от долгой спячки насекомые: жуки, стрекозы, шмели, и бабочки. И тогда пролилась по лугам и полям восурским песня простого народа славящего теплую, живительную весну Живу!
Глава тридцать первая
Наверно только теперь Святозар ощутил себя счастливым. Утром он приходил в тронный зал, выслушивал доклады вельмож и воевод. А позже, вместе со своей верной дружиной, выезжал в луга. Правитель, слегка ослабив свою чрезмерную заботу над наследником, разрешил ему конные прогулки под охраной его другов, однако всякий раз провожая дружину, напутствовал Стояна, чтобы тот берег его сына. Молодежь спокойно и благочинно покидала дворцовую площадь, сам город и деревни, а лишь выехав за жилые пределы, давала волю своим лошадям, и, пуская коней в галоп, улюлюкая и крича, неслась наперегонки по дороге. Впереди всех скакал Святозар, с приходом весны, совсем забывший о своей болезни. Где-нибудь в лугах наследник останавливал свою шумную ватагу и спешивался. Други спрыгивая с коней, и, довольные предоставленной свободой и юностью, упражнялись и состязались. И в такие моменты, глядя в высокое, голубое небо хотелось Святозару обернуться орлом и попробовать свои крылья.
