– Ах, ваша милость, так баня готова уже давно. Я, то ее решил натопить, прям душой почуял, что вы сегодня вернетесь. А уж зная, как вы любите попариться, сказал сам себе, иди Борщ, топи для нашего славного наследника баньку. Взял Первушу, да Ерша, нарубили мы дров, натаскали воды, и давай ее красавицу топить. А Сенич, как узнал, что мы баню затопили, прибежал, руками машет, кричит на нас: «Ах, вы, олухи такие, чего баню топите, дрова переводите, а коли правитель с наследником не вернутся, вот же я вам тогда уши то ваши и поотрываю». А, я, что… я ему отвечаю, спокойно так, без крика: «Ты, Сенич не кричи, ты мне не указ теперь. Мне его милость наследник престола, приказал баню к его приезду натопить, вот я его приказ и исполняю. А коли, что тебе не по нраву, так он приедет, ты ему это и скажи, расстрой его больное сердце, пусть он волноваться начнет и тогда наверно правитель поблагодарит тебя, что ты его дорогому сыну дров на баню пожалел». Ну, Сенич, как услышал, эти слова запыхтел, запыхтел, да все же ушел.
– Ну, ты даешь, Борщ. Что-то я не упомню, чтобы я тебе такие приказы давал, – заметил Святозар и строго зыркнул на слугу. А когда увидел как у того беспокойно дернулось лицо, добавил, – но все-таки, я тебе благодарен, что ты натопил баню. Так, что, как верно сказал Сенич, пойдем мыться, чтобы попусту не переводить дрова, – и, повернувшись направо, через конюшни пошел к жарко натопленной бане.
Как всегда и положено, наутро, наследник направился в тронный зал, но открыв двери, и войдя вовнутрь никого, там не обнаружил, чему весьма удивился. Пройдя сквозь зал, Святозар вышел через парадные двери, остановился, и, огляделся, по коридору навстречу ему шел Сенич.
– Сенич, – окликнул наследник слугу. – А почему тронный зал пуст?
– Ах, ваша милость, я же Борщу вчера говорил, что приема в тронном зале нонче не будет, – взволнованно молвил старый слуга. – А он лодырь такой, забыл вам об этом сказать. Ну, я ему задам…
– Ладно, ладно, не стоит Сенич, не кому задавать, – миролюбиво протянул Святозар. – А правитель то где?
– Он то? – беспокойно озираясь, ответил слуга. – Да, он то…он занят, ваша милость, и просил его не беспокоить. А вы, наследник наш дорогой, сходили бы в сад погуляли, воздухом свежим подышали, оно вам полезно– то будет, ведь вы же гляньте, ваша милость… какой пригожий нонче день, солнышко так тепло пригревает нашу землю, – и, поклонившись, заспешил по своим делам.
Святозар посмотрел вслед удаляющемуся слуге и почувствовал, как беспокойно, зашептала, что-то душа. «Странно, почему отец, после стольких дней отсутствия в престольном граде, отменил прием в тронном зале. Ох, чую, я беда какая-то случилась», – подумал про себя наследник. И, постояв малеша в коридоре, повернулся и пошел к себе в опочивальню, чтобы снять обруч, да посем сходить и навестить Тура, мать и Малушу, которых вчера не видел.
Святозар миновал коридор, поднялся по лестнице и вошел к себе в опочивальню. Сняв обруч, он хотел было положить его на стол, но услышал, как в дверь кто-то робко постучал. Все еще продолжая держать обруч в руках, наследник подступил к двери и распахнув створку увидел в коридоре мать. Она стояла прямо за дверью, и когда на нее упал солнечный свет, наполняющий покои, то Святозар вздрогнул всем телом…. потому что лицо матери за эти дни приобрело какой-то нездоровый, землисто-серый цвет, а глаза были и вовсе, точно обрамленные сине-красными кругами.
– Матушка, – встревожено прошептал наследник. – Что с тобой, ты вся заплаканная, тебя кто-то обидел?
– Здравствуй, Святозар, – также чуть слышно ответила мать. – Ты разрешишь мне войти и поговорить с тобой.
–Конечно, матушка. Входи, – ответил Святозар, рукой приглашая мать войти в покои.
– Отец, запретил мне приходить к тебе, и сказал, что наложил заговор на твои покои, чтобы я не смогла навредить тебе, – не много робея, добавила правительница.
– Да, матушка, я знаю. Но я сам могу впустить сюда любого, стоит мне проявить свою добрую волю. Потому входи, не бойся, – разъяснил наследник и приветственно махнул рукой.
Мать еще мгновение колебалась, затем сделала неуверенный шаг, переступила порог покоев и вошла в опочивальню сына.
Глава тридцать восьмая
– Святозар, у нас будет с тобой долгий разговор, – молвила мать, когда сын закрыл за ней дверь.
– Что ж, матушка, тогда нам стоит присесть, – заметил наследник и проводил ее до своего ложа, а сам, положив обруч на стол, взял сиденье и сел напротив правительницы.
Дола посмотрела на своего сына, и неожиданно протянула руку, погладила его по каштановым кудрям волос, да наполненным грустью голосом, сказала:
