– Хорошо, отец, – кивнув головой, ответил Керк. Да немного подумав, молвил, – отец, а сколько людей я могу набрать в свою дружину?
– Ну, пока, немного лишь человек двенадцать. А, что? – удивился вопросу сына правитель.
– Это хорошо, что двенадцать. Потому что я хочу оставить там место для своих братьев: Сема и Леля. Ведь насколько я знаю, ты их уже отправил в город Святоград, к воеводе Горазду? – спросил наследник правителя и глянул прямо в его крупные, зеленые глаза.
– Что ж Святозар, я выполнил, что обещал и отправил Сема и Леля на обучение. Но если Сем еще, и может стать неплохим воином, со временем…повторюсь со временем, то Лель…, – и отец не договорив, многозначительно посмотрел на сына.
– Отец, ты же сам сказал, что в дружине должны быть смелые и преданные. А, я знаю, что Сем и Лель меня очень любят, и мне очень преданы, и может быть иногда это значит даже больше, чем сила. Хотя силы в Семе не меньше, чем в Стояне, старшем сыне Дубыни. А, Лель… – Керк замолчал, обдумывая, как объяснить отцу, в чем сила брата. – Он знаешь, как прекрасно играет на гуслях, какие песни и сказания знает, заслушаться можно.
– Гуслями бой не выиграть, – покачивая головой так, что заколыхались на ней вправо-влево каштановые кудри, заметил правитель.
– Это еще неизвестно, чем бой выиграть можно. Иногда и гусли помочь могут. Вот ты отец знаешь, как Богомудр бой с нагаками выиграл, а? – И так как отец не отвечал, наследник договорил, – ни одной капли крови не пролил. Он гусли заговорил и в стан к нагакам подбросил. Солнце взошло и нагаки стали плясать, солнце ушло на покой, и нагаки без сил упали и уснули. А на утро все повторилось, днем они плясали, ночью обессиленные спали, и так много дней подряд. Пока не послали к Богомудру посланников и те не выпросили мира. Вот как!
Отец звонко засмеялся, и от той задорности на глаза его накатили крупные капли слез, каковые он торопливо утер тыльной стороной ладони.
– Мальчик мой, ну как можно верить в такое, это ведь сказанье, – молвил мягко Ярил, стараясь не задеть тем смехом сына.
– Нет, отец, это не сказанье, это я в книги прочитал, – поспешно откликнулся Керк и кивнул в сторону раскрытой книги.
– Ну, Святозар, значит это поверье, однако я никогда не поверю, что так можно победить врага, – все еще продолжая улыбаться, изрек правитель.
– Почему ты так думаешь, отец, – не унимался наследник и судорожно потер меж собой ладони рук, точно мерз. – Знаешь, я теперь после испытания, пройденного в Сумрачном лесу, на поверья по-другому стал смотреть. Так, что кто его знает, может на самом деле, все так и было. Просто Богомудр не только был великим ведуном, но и хорошо играл на гуслях.
– Ну, что ж, хорошо…. убедил, ты меня, сын… убедил, мальчик мой, – согласился правитель. – Верно, твоему сердцу, виднее кого себе в други выбирать. И еще, сын, я хотел, чтобы ты смог хорошо отдохнуть на празднике в честь Бога Велеса развеяться и погулять, тем более, что пройдя испытание, ты просто это заслужил, посему. – Ярил достал из кармана небольшой мешочек набитый монетами и положил его на стол. – Это тебе на гулянье. Но помни, что ты будущий правитель. Гулять гуляй, но голову не теряй. Чтобы не мог после люд восурский сказать, что наследник неразумен, и потерял свое достоинство.
Керк слушал правителя внимательно, а когда тот закончил, с не меньшим достоинством в голосе произнес:
– Отец, я всегда участвовал в гуляньях, но никогда не позволял себе ничего негожее. Будь спокоен за меня, – и, подумав, добавил, – отец, а можно Эриха позвать на гулянье.
Улыбка с лица правителя тут же сошла, он сдвинул купно брови, вздохнул и сказал:
– Эрих, никогда не участвует в этих гуляньях. Хотя и я, и мой отец всегда веселились на праздниках. Но верно Эрих считает ниже своего достоинства бывать на них. Поэтому не стоит звать его с собой. Если Святозар твое отношение и изменилось к нему, после того, что ты для него сделал. То напомню тебе, Эрих не знает, кому обязан жизнью, а значит, его отношение к тебе не изменилось.
Отец замолчал, поднялся из-за стола, и, напомнив Святозару, чтобы тот долго не засиживался, оно как завтра с утра он ждет его в тронном зале, попрощался и вышел.
