– А… Неважно. Тут сама суть важна, – не унимался Фёдор. – Вот, к примеру, у нас на шахте. Поднимешься вечером из забоя после чёрт знает скольких вагонеток. Весь чёрный с ног до ушей, как из предысподни, усталый в усмерть, и кажется, что уж и сил-то у тебя не осталось. Но стоит только умыться, одеться, малость причупуриться, жахнуть грамм эдак двести, и весь мир у тебя в кармане. Готов хоть десяток барышень закружить.
– Трепло ты, Федя, – сказал сидевший рядом сержант Терентьев. – После хорошей смены не девок охота по печкам щупать. После энтого дела завалиться лучше в кровать да поспать вволю. Вот и весь сказ. А то девок ему подавай, двести грамм он жахнет. Пустозвон.
– Ну, нет. Ты, Терентьев, просто не романтик, – не согласился Иван. – У нас в колхозе за день тоже не хуже, чем в шахте, нахлещешься. А гулять всё равно идёшь. Всю ночь до первых петухов прогуляешь, а утром снова в поле и снова вкалываешь. И ничего, не падаешь, а даже наоборот, ещё хлеще работаешь.
– Это потому, что вы ещё пацаны, – вставил своё слово пожилой Борис Дёмин, которого все звали просто дядя Боря. – Станете постарше, ни хрена вам уже не надо будет. Прав сержант. Пожрать да поспать. Вот и всё. И нече тут зазря лясы точить.
– И как только от тебя твоя старуха не сбежала? – засмеялся Фёдор. – Неужто так вот и не трогал её за задницу? Ни разу.
– Тьфу ты, пакостник, – плюнул с досады дядя Боря. – Кобель он и есть кобель. Только о задницах думать и горазд.
После ужина и отдыха отделение, наконец, угомонилось, и каждый занялся своим делом. Кто письма домой писал, кто одежду чинил, кто оружие чистил. Иван достал захваченную из школы книгу Гюго "Собор парижской Богоматери" и, укрывшись в блиндаже, он уселся у коптилки, сделанной из снаряда. Читать приходилось урывками, и такие минуты для него были самыми приятными. Читать Иван любил с детства. Перечитал почти всю колхозную библиотеку, но больше всего ему нравились книги о настоящих героях. В романе Гюго не было таких отчаянных голов, как Корчагин или Чапаев, но сюжет романа всё же чем-то зацепил Ивана. Да так зацепил, что он оторваться не мог от книги. Благо, сейчас никто ему не мешал.
К рассвету второго марта оборонительные рубежи дивизии были почти полностью готовы. Район Тарановки имел огромное значение в обороне не только двадцать пятой дивизии, но и всей армии по северному берегу реки со странным названием Мжа от Мерефы до Замостья. Он перекрывал дороги на Харьков с юго-востока, юга и частично с юго-запада. Утро только-только забрезжило первыми весенними лучами, а дивизия уже находилась в полной боевой готовности. Данные разведки полностью подтверждали дату наступления противника. Второе марта. Расчёты бронебойщиков заняли свои места и, подрагивая от утренней прохлады, ждали наступления немцев. И вот, наконец, с запада послышался натужный гул самолётов. Их было десять штук. Гружённые бомбами "Юнкерсы" плотно шли прямо на оборонительные рубежи дивизии. Вскоре они были уже над целью, но отличная маскировка и глубокие окопы обороны не дали им возможности отработать в полную мощь, хотя без потерь всё же не обошлось. Над окопом Селивёрстова пронёсся один из "Юнкерсов". Сначала раздался дикий вой, затем земля задрожала и вздыбилась, разнося смертельные стальные осколки. Иван залёг в окопе, а как гул самолётов отдалился, встал и глянул на поле.
– Отделение, приготовиться! – привычно отдал приказ бойцам и положил рядом с собой автомат, а в специально выкопанные норки связки гранат.
Как всегда чётким строем по подтаявшему, но всё ещё глубокому снегу навстречу окопавшимся бронебойщикам шли фашистские танки, самоходки, бронетранспортёры и машины с пехотой. Дойдя до минных полей, заранее приготовленных сапёрами, первая машина взорвалась. Остальные тут же остановились и, постояв минут пять, медленно отошли за пригорок.
– Что за чёрт, – подумал Иван. – Чего это они вдруг попятились? Не иначе что-то замышляют. Просто так не стали бы отходить. Жди теперь каких-нибудь фокусов…
Не успел он додумать, какие козни могут изобразить фашисты, как в безоблачном небе снова появились самолёты. Теперь их было никак не меньше тридцати.
– Вот тебе, Ваня, и первый фокус, – надевая каску, подумал Иван.
Самолёты с ходу начали утюжить окопы, нанося уже более точные удары. Их бомбы в этот раз достигли-таки свои цели. Сбросив груз, "Юнкерсы" скрылись за горизонтом, а по полю пошли в ход танки, бронемашины и пехота. Они шли без остановки, прокладывая глубокие борозды в снегу, расшвыривая его в разные стороны.
– А вот и второй … Иван взял в руки автомат и прилёг на бруствер.
При появлении врага без малейшего промедления заработала дивизионная артиллерия, ставя плотный заградительный огонь. Их поддержали миномёты третьего батальона старшего лейтенанта Петухова. Но противника на сей раз ничто уже не могло остановить. Он шёл вперёд, стремительно развивая наступление. Танки шли привычным клином. Вот они и в зоне досягаемости.
– Огонь! – прокричал Селивёрстов, и его отделение заработало.