Пока он думал, его рука привычно вытащила гранату, чека отлетела в сторону, а сам он уже бежал навстречу бронированной громадине. Иван ничего не видел вокруг. Не видел и не слышал. Только танк. Только он сейчас был для него существующей реальностью. Только его видел и слышал Иван. "Тигр" уже полностью показался из-за церкви и разворачивался на выстрел. Иван видел каждый выступ машины, каждый его штрих. Особенно чётко в свете яркого весеннего солнца чернел крест на пятнистой башне и номер танка. Триста тринадцать. Иван наблюдал, как непомерно длинный ствол медленно поворачивался в его сторону. Немецкий танкист тоже видел бегущего на него русского солдата. Видел в его руке связку гранат, даже видел его глаза, полные ненависти и решительности. Фашист уже встречал в боях таких парней и отлично понимал, что пощады от них ждать не приходится. Времени у него тоже не было. Наводчик нервно крутил маховик, поворачивая башню, и проклинал эту войну, этот непонятный для него народ, который смог разгромить их такую непобедимую армию. Смог разгромить и громит дальше. Гонит его домой. Ему теперь приходиться забыть о всяких там завоеваниях и наградах, а думать только о том, как выжить в этом аду. Выжить и защитить уже свой дом. Как уйти от этого настырного парня, что держит сейчас в руках смертоносные гранаты и который готов убить его без всякого сожаления. Убить за то, что он, сын добропорядочных немцев последнее время только и делал, что убивал, жёг и разрушал.
Иван, не сгибаясь, во весь рост шёл навстречу танку, навстречу смертельной опасности. Шёл и думал, как бы опередить врага и не позволить ему погубить жизни ребят, жизни своих друзей. Вот и "Тигр". Он уже почти полностью вышел на готовность. До выстрела оставались считанные секунды. Пора. Иван сделал ещё один шаг, последний шаг в его короткой, но такой непростой жизни. Последний шаг. Шаг в бессмертие. Иван размахнулся, швырнул гранату и вдруг стал оседать на землю. Медленно и тяжело оседать. Но упасть так и не успел. Его подхватили сильные руки. Руки друга. Фёдор видел, как Иван бросился на "Тигр" и, приказав расчёту разворачивать орудие, кинулся вслед командиру, но успел только поймать его падающее тело.
– Ваня!!!
Фёдор повернул Ивана лицом к себе, взглянул ему в глаза, но было поздно. Командир уже ничего не видел. Фёдор в отчаянии прижал голову Ивана к своей груди и по суровому лицу солдата потекли слёзы. Так они и сидели у горящего танка на чужой австрийской земле. Два друга. Живой и мёртвый, а на молодую зелёную траву капала и капала красная как заря горячая кровь солдата.