Иван лёг, но долго ещё не мог заснуть. Всё представлял себе завтрашний бой. Сотый раз, наверное, проходил его от начала до конца, а на сто первом уже увидел себя в землянке под Сторожевым. Несмотря на то что землянка была с дверью, в ней ощутимо гулял прохладный ветерок. Остро пахло какой-то плесенью, сыростью, и от этого было очень неуютно. За столом при тусклом свете коптилки сидел, согнувшись в три погибели, лопоухий солдат и что-то искал в подсумке. Иван привстал с кровати и всмотрелся в знакомые черты парня. Тот отвлёкся от сумки и поднял лицо. На голове Ивана зашевелились волосы.
– Сашка! – крикнул Иван. – Быстров! Живой!?
Сашка как-то странно посмотрел на него и приложил палец к губам. Затем снова стал рыться в подсумке.
– Ты чего ищешь, Саша? – уже тихо спросил Иван.
– Гранату… Гранату не могу найти, – глухо ответил Сашка. – Ты не брал мою гранату, командир? Гранату я потерял.
– Брал, – сказал Иван, уже встав с кровати. – Я ей танк подбил.
Сашка бросил подсумок и уставился на Ивана.
– Тот самый? – спросил он.
– Какой тот самый, Саша?
– Ну, тот, который убил меня.
У Ивана ком в горле встал. Он смог в ответ только кивнуть головой.
– Спасибо, командир.
– Спасибо, – эхом раздалось рядом.
Иван медленно повернул голову, уже заранее зная, кого он там увидит. На самодельной лавочке сидели Петька Засекин, Васька Бубнов и Сан Саныч. Все смотрели на Ивана. Смотрели как-то виновато и вместе с тем жалостно.
– Саныч, и ты? – совсем тихо спросил Иван. – Ты же в госпитале …
– Убили меня, командир, – ответил Сан Саныч.
– А меня что, тоже? – спросил Иван.
– Нет, командир, ты живой покуда, – сказал Сан Саныч.
– А чего тогда я здесь делаю? – Иван хотел было встать и выйти из блиндажа, но даже подняться не смог. Тогда он напрягся и со всей силы рванулся к двери.
– Ты чего, Иван?
Иван открыл глаза. Он лежал на земле, хотя точно помнил, что устраивался на ящиках. Он встал. Перед ним сидел Харитон и с опаской смотрел на него.
– Ты чего, командир? – снова спросил Харитон.
Иван провёл рукой по мокрому от пота лицу и без сил сел рядом с Харитоном.
– Ничего, так… – ответил Иван. – Времени сколько?
Харитон чикнул спичкой:
– Половина третьего. Вставать пора.
Наступило десятое апреля 1945 года.
Глава 21.
Шли в обход австрийского города. Шли молча, думая каждый про своё и все про предстоящий бой. Шли в кромешной темноте. Слышно было только, как кони громко фыркали, таща тяжёлое орудие, да ездовой время от времени что-то нудно бормотал на своём татарском языке. Пахло прелью, потом и ещё чем-то весенним, чем обычно пахнут тёплые ночи. Именно в такое время больше всего хочется, чтобы ночь немножко подзадержалась, а день повременил со своим рассветом и дал напоследок насладиться тишиной и покоем.
Иван шёл впереди вместе с оружейником из Тулы Жиделёвым и напряжённо всматривался в темноту. Где-то там должна быть деревня. Чужая деревня в чужой стране, которую нужно освободить от фашистов, как и многие деревни, сёла, города, оставшиеся далеко позади, но навсегда застрявшие в его памяти. Где остались лежать тысячи солдат и офицеров, отдавших свою жизнь за жизнь и свободу других людей.
Забрезжил рассвет, обозначив полоску света на далёком горизонте. Было уже отчётливо видно поле, рядом с которым шла группа. Слева, как всегда, тянулись сады. Они почему-то всегда здесь были слева. Ивану даже последнее время казалось, что они двигаются по невидимому кругу. Он оглянулся назад. Прошедшие за время войны немало дорог, солдаты шли ровным строем. Сзади кони татарина привычно тянули орудие. До деревни было не больше километра. Иван остановился.
– Взвод, противник с фронта, цепью становись!
Группа тут же пришла в движение, растягиваясь по полю. Иван достал бинокль и всмотрелся в даль. Там уже ясно сквозь лёгкую утреннюю дымку проглядывала высокая белая церковь, а вокруг неё угадывались разбросанные по улицам дома. Это и была та самая австрийская деревня с непривычным названием Щёнкирхен.
– Вперёд!
Бойцы двинулись по полю. Когда уже подошли к деревне, Иван заметил впереди какое-то странное движение. Он так и не понял, что это. Как будто по полю катались мячики.
– Немцы. Отступать поздно. Попробуем, как всегда, сходу, – присмотревшись, произнёс Жиделёв. – В атаку! Вперёд!
И бросился на окопы. Иван понял, что катающиеся мячики – это головы немцев, бегающих в окопах. Он дал очередь из автомата по этим мячикам и устремился было вместе со всеми, но Борис схватил его за руку и прокричал:
– Прикрой пушкой! Здесь мы сами!
Иван кивнул и бросился назад. Расчёт уже устанавливал орудие. В считаные минуты были готовы к стрельбе.
– Осколочным! По пехоте! Орудие!