Эта мысль была такой яркой, такой справедливой, что Джэу неожиданно для себя шагнула вперед. В этот миг накидка, что она дала Ракху, сползла с острых мальчишеских плеч, привлекая внимание Намгана. Лунный свет выхватил в полумраке то, как он нахмурился, сопоставляя факты – откуда у про́клятого монастырская коричневая ткань? Но додумать Джэу ему не дала. Выхватила спрятанный в складках кашаи небольшой кинжал и коротким яростным движением загнала лезвие в шею Намгана.
Лезвие поднялось и вновь опустилось. Несчастный куст саган-дайля потерял еще часть веток под натиском остро наточенного топора. Земля у ног Пхубу уже была усыпана облетевшими листьями и розовыми лепестками, но они не могли смирить его ярость. Цэрин поначалу пытался его окликнуть и как-то унять, но Лхамо покачала головой:
– Не надо. Он выплеснет свою боль и успокоится. Такое бывает с ним, когда…
Она тяжко вздохнула, устремляя взгляд куда-то вдаль, за вершины гор, где занималась заря нового дня.
– Когда в деревне рождается Бездушный? – высказал догадку Цэрин.
– Пхубу стонал весь лунный день, попав в сети дурных сновидений. Даже амулеты были бессильны. Его мучали вновь всколыхнувшиеся воспоминания о собственном дитя. И о жене. И о реке, что унесла их тела…
В старческих глазах Лхамо блеснули слезы, но она подавила их, в очередной раз вздохнув, взяла таз с зерном и направилась кормить кур. Цэрин покачал головой, которая и без того была тяжелой от его собственных демонов. Сегодня они невнятно бормотали и завывали, видимо передразнивая Пхубу.
Гулкий звон гонга прозвучал внезапно, словно раскат грома. Лхамо, не успевшая далеко отойти, выронила таз и громко вскрикнула. Цэрин и сам вздрогнул от неожиданности, а Пхубу вовсе свалился на колени и припал лбом к земле.
Удар, потом еще один, и снова. Обритый налысо монах в оранжевой кашае настойчиво бил колотушкой по железному диску возле их дома. Подобные звуки теперь раздавались и дальше по улице.
– Именем просветленного ламы Бермиага-тулку, да откройте сердца ваши тэнгри, а тела – сынам драконов, – разнесся по деревне призывный клич.
Замелькали яркие пятна монашеских одеяний, захлопали двери домов, деревня загудела. Цэрин недоуменно взглянул на Пхубу, но тот так и остался лежать на земле. Зато Лхамо где стояла, там и принялась раздеваться, обнажая морщинистую кожу шеи, костлявые плечи, пустые старческие груди…
– Кйакпа! – ругнулся Цэрин, отворачиваясь. – Что происходит?
– Именем просветленного ламы Бермиага-тулку, да откройте сердца ваши тэнгри, а тела – сынам драконов! Именем просветленного…
Снова и снова звучали призывы, грохотал гонг. Абсолютно нагая, Лхамо подошла к Цэрину и, не стесняясь, схватилась за пояс его штанов:
– Снимай.
– Не буду, – с мальчишеским упрямством заявил он, уворачиваясь из цепких пальцев Лхамо.
– Живо снимай! – прикрикнула на него старуха и повернулась к Пхубу. – А ты что лежишь?! Сынов дракона разгневать хочешь? Сам же знаешь: быстрее посмотрят, скорее уйдут.
– Именем просветленного ламы Бермиага-тулку, да откройте сердца ваши тэнгри…
В их двор ворвались монахи. Сердце Цэрина пропустило удар, но присмотревшись, он не обнаружил среди них ни одного знакомого лица. Никого из тех, кто поклонялся демону в пещере. В руках пришлые держали жезлы-дордже, орудуя ими словно дубинками, а в заплечных ножнах у каждого покачивался короткий меч.
Цэрин застыл в немом изумлении, не сводя глаз с холодного оружия. У него в голове не укладывалось, зачем монахам могут понадобиться мечи. Ведь оборвать насильно чью-то жизнь – это все равно, что лишить себя самого возможности перерождения после Бардо! Никто в Тхибате не поднимет руку на другого человека, кроме совсем очерствевших душой преступников. Даже на животных и тех охоты не водится. Так зачем же…
Цэрин не успел завершить свою мысль – монахи грубовато сдернули с него рубаху и указали, не терпя возражений, на штаны. Навершие жезла-дордже ткнулось между лопаток, безмолвно, но, очевидно, предупреждая, так что пришлось выполнять. Внутри тихо закипала ярость. В кармане штанов, завернутая в небольшой лоскут ткани, лежала жемчужина – ее было особенно жаль оставлять посреди двора.
