– Вот выписка из истории болезни. Храни ее. Если у тебя будут ухудшения, она поможет врачам разобрать что к чему и не исследовать твой организм с самого начала.
Доктор Мария положила на стол довольно пухлую папку, из которой торчали углы рентгеновских снимков.
– Спасибо вам всем, что не дали мне умереть, – посмотрел я в черные глаза доктора Балестерос. – Я этого никогда не забуду. Хотя не скажу, что пребывание в вашем госпитале было для меня приятным.
– Спасибо, это так эфемерно, – произнесла Мария, лукаво улыбаясь и добавляя к папке пластиковый пакет с ручками.
– Вроде как за наше лечение уже заплатили городские кортесы? Я не ошибся? – Это я про эфемерность намекнул: типа, что взяток давать не буду.
– Нет, не ошибся. Заплатили даже де Охеда за ее препараты. Дорого.
– «Поляну» готов накрыть в любом ресторане по вашему выбору. Рад буду видеть там вас, сеньора Купера и сеньориту де Охеда.
– Что такое «polyana»? – переспросила врачиха.
– Стол с угощениями порусски. На ваш выбор, – пояснил я.
– Хорошо. Завтра в двадцать часов в ресторане «Ладино». Легко найдешь его в районе рыбного порта. В этом городе каждый знает, где он. Это самое старинное заведение тут. Еще с пятого года, когда Виго больше напоминал бандитский шалман, нежели цивилизованное место.
– Столик заранее заказывать нужно?
– Это я возьму на себя.
– Спасибо.
– Нет. Одной оральноакустической благодарностью ты не обойдешься. Я – материалистка.
Тут вот даже я со своим философским образованием уперся в терминологический тупик.
– Подойди ко мне и поцелуй своего доктора, несносный мальчишка, – строго сказала «Просто Мария».
Жара вокруг растекалась уже ощутимая. На солнце – так вообще ужас. Хорошо, что в этом городишке по средиземноморской традиции много мест отведено для искусственной тени. Галереи вдоль тротуаров, портики в маленьких скверах, да и просто натянутые тряпичные маркизы над окнами первых этажей. Иначе бы я сдох по дороге от теплового удара. Как сидел я за рулем «путанабуса» без головного убора, так и привезли мою тушку в госпиталь.
Магазинчик, где можно было купить чтото типа малороссийского брыля из соломы, нашелся только через полчаса пешего хода. Где меня сначала отпоили соком со льдом. Потом предложили на выбор массу головных уборов. Я выбрал что подешевле из того, что налезло на этот дурацкий филадельфийский воротник. Вот уж идиотская конструкция: вокруг головы и шеи жестко закреплено, а макушка оставлена голой для вентиляции. И это для моейто лысины? Прямо под полуденное солнце? Наверное, поэтому с меня и за сок денег не взяли. Пожалели болезного, вынужденного носить такую дрянь на голове.
Та же добродушная тетушка, что торговалась со мной на ломаном английском по шляпному вопросу, и объяснила мне, дураку, что я ушел совсем в другую сторону от нужного адреса. Никогда не страдал географическим кретинизмом, а тут – на тебе. Но раньше меня и головой об каменную дорогу не роняли.
Так что придется привыкать к себе новому. Точнее – апгрейдному. Не человек, а перс[397] какойто. Знать бы еще, кто меня играет?
Дали мне еще апельсинового сока со льдом, посадили под потолочный вентилятор и вызвали для меня по телефону моторикшу, отдельно спросив, есть ли у меня пять экю на него или мне их одолжить.
Хорошие тут люди живут. Душевные. Почти как русские. Хотя на прилавке «хауду»[398] держат. Вполне себе открыто.
Город я особо не разглядел, точнее – даже не рассматривал его внимательно оттого, что состояние мое после кондиционированного госпиталя на этой жаре было такое, что не до любопытства совсем. Хотя общее впечатление вынес. Отличается он и от ПортоФранко, и от Портсмута. В лучшую сторону. Особенно чистотой. И разнообразием архитектуры. Ничего типового. Но рассмотрим все это потом. Нам не к спеху.
Местный моторикша – это просто трехколесный итальянский мотороллер типа советского «Муравья», только с тентом на тонких стойках и комфортабельным двухместным сиденьем позади таксиста. И небольшой грузовой площадкой позади сидений. Водитель оказался вовсе даже не азиатом, а вполне себе блондинистым парнем североевропейской внешности; правда, с растаманской прической. И хорошим английским языком. Он попытался по ходу подработать еще и гидом, но я обломал это его намерение, так как особого любопытства не ощущал.
