— Из-за обычных подозрений и праздного любопытства? Брось. Безумные до конца еще не изучены, кто знает по какой причине он не тронул того парня…
— Но риск!..
— Я свяжусь с капитаном «Бочки меда» с помощью хрустального шара, и поставлю его в известность на счет Джека Хайди. Пусть на всякий случай изолируют его от остальных, а когда судно прибудет к месту назначения, кто-то из наших, кто сейчас на юге, проверит не засел ли в парне какой бес, принесенный Той Стороной.
— Значит мы просто так отступимся? — не поверила своим ушам Оланда.
— Почему же, — Бригс закряхтел, подавившись табаком. — Свое дело мы сделали. И, кстати, спешу поздравить: мастерское применение внутреннего зрения.
— Ой, правда что ли?
— Угу. Если бы ты допустила ошибку, я бы поставил тебя в известность на сей счет, — наставник открыл дверцу кареты, пропуская вперед Оланду. — Есть хочешь?
— Умираю, если честно.
— Знаю я здесь неподалеку один ресторанчик. Отметим твои успехи пуншем и горячей выпечкой.
Карета тронулась с места, отъезжая от тюремного ведомства, пока не затерялась на длинных улицах города, смешавшись с другими повозками и экипажами.
А в это время где-то высоко в небе, оставив Осдор далеко позади, перекатывался на воздушных потоках тяжелый флейт «Бочка меда», везший своих не самых честных пассажиров навстречу новой жизни.
Я не успел толком прийти в себя после встречи с Безумным, так что многого вам не расскажу о том, что происходило со мной в промежутке между погрузкой на борт. Помню, меня обливали ледяной водой, и заставляли тереть тело жесткой мочалкой, оставлявшей на коже красные следы. Но кровь так просто не отмывалась, особенно с волос. В тюремных банях я провел не меньше двух часов, пока надзиратель, наконец, не решил, что я довольно чистый, чтобы получить заношенную до дыр тюремную робу.
Очнулся я от оцепенения лишь когда мы ровным строем шли по трапу, а нам в спины кричали проклятия конвоиры. Заключенные, для удобства последних, были скованы цепями по ногам, и могли передвигаться лишь небольшими шажками. Нас, словно селедку в бочку, затолкали в затхлый трюм, и я почувствовал себя товаром. Неприятное ощущение, скажу я вам.
— Пошевеливайтесь! — ревел во всю глотку боцман, то и дело обхаживая чью-то спину плеткой. — Размещайтесь равномерно, места хватит всем!
За моей спиной какой-то мужик прогундел, что согласно статистике до конца перелета обычно доживают не все арестанты. Двадцать процентов, такова была допустимая норма смертности, и эти цифры не могли радовать.
Меня усадили на скамью у самого борта, после чего на нее уселось еще человек шесть, не смотря на то, что рассчитана она была максимум на четверых. Я повернул голову к своему соседу, потному мужику с обритой головой, и поинтересовался:
— А сколько нам лететь-то?
— По-твоему я похож на всезнайку?! Зактнись и смотри вперед, если проблем не хочешь!
Я не хотел, поэтому последовал этому не слишком вежливому совету. Замолчал и постарался отрешиться от происходящего. Где-то совсем рядом свистел в свисток боцман, продолжая обругивать всех, кто подворачивался ему под руку. Он клялся, что спустит шкуру с любого, кто замешкается хоть на секунду. Судя по крикам и хлестким ударам плети, свое обещание он держал.
Спустя некоторое время «Бочка меда», которую боцман называл не иначе как «Бочка говна», учитывая контингент, что она перевозила, отчалила. Я это понял по дрожи, что прошла по корпусу, а после и по начавшейся качке. Воздушные потоки в этом плане чем-то напоминают морские волны, и так же как и последние, имеют разную силу, в зависимости от ветра.
Трюм, куда нас всех сместили, задраили, и заключенные оказались предоставлены самим себе. Я лично хотел вздремнуть, но среди каторжан намечалось кое-что другое. А именно: передел территории, так как многих авторитетных и опасных преступников не устраивало, что сидеть им приходиться с теми, кто по их мнению должен разместиться на полу. Мой сосед и два его дружка, во всяком случае, считали именно так. Сначала они согнали тех, кто сидел ближе к проходу, а потом и до меня очередь дошла.
— Поднял жопу, и чухай отседова, чушок, — пригрозил лысый, хрустя пальцами. — По-хорошему ведь предлагаю, потому как…
Не знаю, что на меня нашло, тело отреагировало быстрее разума. Моя рука, подчиняясь неведомым рефлексам, сжалась в кулак и с силой саданула лысого в зубы, даже не дождавшись пока тот договорит. Похоже подобный поворот оказался для нахала сюрпризом, так как глаза мужика округлились, и он сделал неуверенный шаг назад. При этом лысый даже не подумал поднять собственные руки для защиты, за что и поплатился, так как мой кулак не замедлил своего темпа. Я наносил удары, быстро и точно. В нос, челюсть, зубы, глазницы. Через полминуты рожа моего соседа по скамье превратилась в окровавленный пунцовый синяк, а ноги перестали держать бедолагу. Он рухнул под лавку, а я так никогда и не узнал, чем именно он хотел мне пригрозить.
