Я слабо себе представлял карту Союзных Империй, но подозревал, что от Осдора до тропического юга нам предстоит лететь еще долго. Чем себя занять я не знал, и оставалось лишь размышлять на всевозможные темы, которые приходили мне в голову. В основном они касались моего заключения и предстоящей каторги. Я начал со всем ужасом понимать, что подобная судьба не для меня, что уповать на чудо не стоит. Следовало предпринять что-то самому.
Уом регулярно приносил мне пищу, рацион которой изо дня в день не менялся. Порция воды, хлеб, застывшая до желатинового состояния каша и иногда половинка яблока или фрукт роу. Несколько раз Уом являлся ко мне пьяный, в основном ближе к ужину. Он садился недалеко от клетки, и начинал болтать обо всем, что было у него на уме. Алкоголь сильно развязывал этому парню язык, да и пить-то, в сущности, он не умел. Однажды даже не смог подняться по ступеням обратно на нижнюю палубу, и ночевал на полу в трюме, похрапывая и иногда говоря во сне всякую чушь.
Меня, у которого неизменно присутствовали лишь два спутника — скука и отчаяние, такое положение дел устраивало. Я не забыл, что Уом принимал непосредственное участие в моем избиении, но лучше хоть какой-то собеседник, чем ничего.
А рассказать парень успел мне много, икая и потирая покрасневший нос. Оказывается рудники на юге ничем не лучше северных, а в некоторых случаях даже и хуже. Арестанты не будут видеть ни чистых пляжей, ни лазурной волны, их заключение пройдет под землей, где добывают тиихил, очень полезную руду, обладающую некими магическими свойствами. Беда была лишь в том, что материал этот несколько ядовит, и в штольнях всегда стоят удушливые испарения, от которых кружится голова и хочется блевать.
— Если работать в самом эпицентре, — поведал матрос, — то день идет сразу за десять. Это если ты решишь отмотать свой срок пораньше, уповая на то, что здоровье выдержит. Но были и не такие, кто тоже так думал, а впоследствии подыхал, харкая кровью. Олухи.
Истории Уома, которые он рассказывал с каким-то злорадством, не добавляли мне энтузиазма. Что такое тиихил я не знал, но если добыча этой гадости связана с риском потерять здоровье и жизнь, то такая каторга уж точно не по мне. Какой смысл корячиться годы на пролет, а потом умереть от кровоизлияния в легких?
Хотя возможно матрос сильно преувеличивал, желая напугать меня.
— А сколько нам еще лететь?
— До юга-то? Ну, недельки с две еще, это точно. Да и то, если ветер не переменится, и если не будем никаких крюков делать.
Я кивнул, отмечая про себя этот факт. В моей голове стал зреть план побега, ибо с каждым днем мне все меньше и меньше хотелось оказаться на юге. Лучше погибнуть пытаясь спасти свою свободу и жизнь, чем отдать все задарма, в конечном счете погибнув.
Но помимо того, что я решился на безумство, четкого плана действий у меня не было. Ну скажите мне на милость, как покинуть корабль, который плывет на воздушных потоках, и до бурлящего океана внизу, километры? Вот и я не знал, но отчаиваться не собирался, продолжая собирать по крупицам информацию, которую предоставлял мне Уом. Вот только напивался он не так часто, как хотелось бы, и еще реже спускался в трюм подшофе, дабы почесать языком и потравить байки единственному благодарному слушателю.
— Скоро будет порт Ваймара, морского города-государства, соединенного с континентом длинным Мраморным Мостом. Говорят, что этот мост еще стоял там до Великой Войны, но я чет не верю, а ты, Хайди?
— Тоже нет, — согласился я по привычке, так как с Уомом не спорил принципиально. Наверное, он потому и изливал мне словесный понос, что не встречал сопротивления своему мнению. — Мы зайдем на посадку в Ваймаре?
Я постарался, чтобы в моем голосе не было слышно надежды.
— Не-е, — Уом махнул рукой. — Пройдем в нескольких километрах. Нам там делать нечего…
Я кивнул и прикинул в голове кое-какие мысли. Потом Уом ушел, а я пообещал себя, что стану действовать в ближайшее время и будь что будет. Терять мне нечего, как оказалось.
Все следующее утро и день я провел в беспокойстве, вышагивая по своей клетке как пойманный волк. Минуты тянулись медленно, и я готов был на стену лезть от нетерпения. Наконец наступило время ужина, и явился Уом, как всегда сутулясь. В руках он держал знакомый поднос, на котором покоилась не менее знакомая еда.
Матрос был трезв, и понимание этого заставило мое сердце болезненно сжаться. Весь первоначальный план, который я обдумывал со всех сторон не один час, отправился псу под хвост. Но я был на взводе и не собирался отступать.
— Можешь ничего не говорить, знаю, что новенького у тебя мало, Хайди, — хохотнул Уом, и подошел к клетке, где была специальная ниша как раз для того, чтобы передавать всевозможные предметы арестантам, в том числе еду.
Уом был расслаблен, и не заметил перемен в моем поведении. Он проделывал подобные манипуляции уже не первый день, и все всегда проходило гладко.
Но не сегодня.
