– Скажи, а опасность красоты не пугает тебя?
– Сколько можно повторять одно и то же? Бьюсь об заклад, сейчас ты заявишь, что твое имя в действительности не Мордехай!
– Я не собираюсь беседовать с тобой на посторонние темы. Только расскажу о своей работе с красивыми, но опасными огнями. Что бы ты хотел узнать, Марко Поло?
– Как ты, иудей, получил имя Ши Икс Ми?
– Это не имеет отношения к моей работе. Однако… – Он пожал плечами. – Когда первые иудеи пришли сюда, им было разрешено носить лишь семь ханьских фамилий, которые они и разделили между собой. Ши – одна из этих семи фамилий. Первоначально моих предков звали Йитжак. На иврите мое полное имя звучит как Шамиль ибн-Йитжак.
Я спросил:
– А как давно ты живешь в Китае? – Я ждал, что иудей скажет, что прибыл незадолго до меня.
– Я родился здесь, в городе Кайфыне, где мои предки поселились несколько сотен лет тому назад.
– Я не верю этому.
Он фыркнул, совсем так же, как это часто делал Мордехай, слушая мои высказывания.
– Почитай Ветхий Завет в своей христианской Библии. Часть сорок девять из Исайи, где пророк предсказывает новый сбор всех иудеев. «Вот, одни придут издалека; и вот, одни с севера и моря, а другие из земли Синим». Эта земля Китая на иврите до сих пор зовется Сина. Следовательно, иудеи были здесь еще во времена Исайи, то есть больше тысячи восьмисот лет тому назад.
– А почему иудеи пришли именно сюда?
– Может, потому что были нежеланны где-нибудь еще, – скривился он. – А может, они приняли народ хань за одно из своих собственных пропавших племен, которое некогда покинуло Израиль.
– Ну уж нет, мастер Ши. Хань едят свинину и всегда ели.
Он снова пожал плечами.
– Тем не менее у них есть кое-что общее с иудеями. Они забивают животных почти в ритуальной kasher[204] манере, кроме разве того, что хань не удаляют terephah[205] сухожилий. И еще они отличаются строгим подходом к одежде; хань, пожалуй, еще более придирчивы, чем иудеи: никогда не носят платья, в которых перемешаны животные и растительные волокна.
Я упрямо продолжал:
– Но хань никогда не были пропавшим племенем. И между ними и иудеями нет ни малейшего физического сходства.
Мастер Ши рассмеялся и сказал:
– Когда-то этого сходства действительно не было. Но не суди по тому, как я выгляжу. Так случилось, что в семье Ши никогда не заключали браков с людьми других национальностей. Однако мы скорее исключение. Так что в Китае полно иудеев с кожей цвета слоновой кости и узкими глазами. Лишь иногда, по форме носа, их можно узнать. Или мужчин по их gid. – Он снова рассмеялся, а затем произнес уже серьезно: – А еще можно узнать иудея по тому, что, где бы он ни странствовал, он всегда соблюдает законы религии своих предков. Он все еще поворачивается в сторону Иерусалима, чтобы совершить молитву. Мало того, где бы иудей ни путешествовал, он всегда хранит в памяти старые легенды своего народа…
– Например, о Тридцати Шести, – перебил я, – о великих праведниках…
– И где бы он ни странствовал, он продолжает делиться с остальными иудеями всем, что помнит о прошлом, и тем новым, что он узнал за время своих скитаний.
– Так вот как ты узнал обо мне! Одни передают другим. С тех самых пор, как Мордехай сбежал из Вулкано…
Он ни намеком не показал, что слышал хоть одно слово, которое я произнес, и как ни в чем не бывало продолжал:
– К счастью, монголы не притесняют малые расы. Поэтому, несмотря на то что я иудей, я ношу титул придворного мастера огня у Хубилай-хана. Этот человек уважает мое искусство, и ему нет дела до моего происхождения.
– Полагаю, вам есть чем гордиться, мастер Ши, – сказал я. После чего решил отбросить излишние церемонии: – Мне бы хотелось услышать, как ты решил заняться таким необычным делом и как добился такого успеха. Я всегда думал, что иудеи, будучи менялами и ростовщиками, скромны и не слишком искусны.
Он снова ухмыльнулся.
– Когда это ты слышал о неумелом меняле? Или же о скромном ростовщике?
Я не нашелся что ответить, но он, казалось, и не ждал ответа. Поэтому я задал следующий вопрос:
– Как ты изобрел «пламенные деревья»?
– Это не мое изобретение. Секрет «пламенных деревьев» был открыт хань давным-давно. Я лишь кое-что усовершенствовал, сделав их применение более доступным.
– А в чем все-таки секрет, мастер Ши?
– Вот это называется huo-yao, «воспламеняющийся порошок». – Он показал рукой на свой рабочий стол, а затем из одного из многочисленных кувшинов достал щепотку темно-серого порошка. – Смотри, что произойдет, когда я помещу совсем немного этого huo-yao на фарфоровую тарелку и поднесу к нему огонь – вот так. – Он подобрал уже тлеющую лучину и горящим концом поднес ее к порошку.
Я вытаращил глаза: издав непродолжительное шипение, huo-yao мгновенно сгорел, ярко вспыхнув и оставив после себя облачко голубого дымка, чей резкий запах я сразу же узнал.
