– Суть в том, – сказал мастер огня, – что этот порошок загорается сильнее и стремительнее, чем любое другое вещество. Но если его поместить в очень узкий сосуд, то при этом получится гораздо больше шума и света. Добавив к основе из huo-yao другие порошки – соли тех или иных металлов, – можно сделать пламя разноцветным.
– Но что заставляет его летать? – спросил я. – И время от времени взрываться последовательными брызгами разного цвета?
– Чтобы получить такой эффект, huo-yao помещают в бумажную трубку, вроде вот этой, с маленьким отверстием на конце. – Он показал мне такую трубку, сделанную из жесткой бумаги. Она напоминала большую полую свечу с отверстием вместо фитиля. – Если поднести горящую лучину к этому отверстию, порошок загорится, а сила пламени, вырвавшегося из этого отверстия внизу, подбросит всю трубку вперед – или вверх, смотря куда ее направить.
– Я видел,
– Давай же, Поло, подумай хорошенько, – заворчал он. – Мы имеем здесь один из основных принципов натурфилософии. Все отклоняется от огня. Разве это тебе не известно?
– Разумеется, известно.
– Но поскольку здесь очень сильное пламя, сосуд отталкивается очень энергично. Так неистово, что отскакивает на очень большое расстояние или высоту.
– И, – произнес я, чтобы продемонстрировать, как хорошо все понял, – внутри него волей-неволей занимается пламя.
– Точно так. А теперь обрати внимание: я заблаговременно прикрепляю другие трубки вокруг той, которая летит. Когда первая уничтожит сама себя – а я могу рассчитать, сколько на это уйдет времени, – она воспламенит остальные. В зависимости от того, какие разновидности я использовал, эти трубки либо тоже взорвутся в то же мгновение, разбрасывая пламя разного цвета, либо сами полетят дальше, чтобы разорваться уже на некотором расстоянии. Комбинируя на одном снаряде
количество летающих и разрывающихся трубок, я могу получить «пламенное дерево», способное вознестись на любую высоту, а затем разлететься в виде одного или нескольких разноцветных «сверкающих цветов». В виде бутонов персика, цветков мака, тигровых лилий – словом, всего, чем я решу расцветить небо.
– Остроумно, – сказал я. – Настоящее волшебство. Но какова основная составляющая huo-yao? Какие магические элементы туда входят?
– Поистине гениальным был человек, который первым соединил их, – благоговейно произнес мастер огня. – А ведь состав необычайно прост. Ты и сам удивишься. – С этими словами он по очереди взял из трех остальных кувшинчиков по щепотке порошка и насыпал их на стол: один порошок был черным, второй – желтым, а третий – белым. – Tan-hua, liv и tung-bian. Попробуй догадаться, что это.
Я послюнил кончик пальца, взял несколько крупиц мелкого черного порошка и попробовал их на язык.
– По-моему, самый обычный древесный уголь.
Желтый порошок я тоже узнал сразу: это была сера. А вот белый порошок заставил меня призадуматься.
– Хм. Солоноватый, горький, немного кислый. Сдаюсь. Что это? Мастер Ши ухмыльнулся и сказал:
– Кристаллизованная моча девственника.
– Вах, – промычал я и утер рукавом рот.
– Tung-bian, или осенний камень, как называют его хань, – ехидно произнес мастер, самым зловредным образом наслаждаясь моим смущением. – Волшебники, мудрецы и алхимики считают его ценным элементом. Они используют его для изготовления лекарств, приворотных зелий и тому подобного. Для получения осеннего камня берут мочу мальчика не старше двенадцати лет, пропускают ее через древесную золу, а затем дают образоваться кристаллам. Это довольно сложно, и, как ты понимаешь, получить ценное вещество можно лишь в небольших количествах. Так изначально предписывалось в рецепте получения воспламеняющегося порошка: древесный уголь, сера и осенний камень, – и этот рецепт не менялся в течение очень долгого времени. Древесного угля и серы всегда имелось в избытке, но вот третий ингредиент раздобыть было сложно. Поэтому раньше, еще до того как я появился на свет, воспламеняющегося порошка получали мало.
– Неужели у тебя появилась возможность в избытке добывать девственников?
Он фыркнул, точь-в-точь как Мордехай.
