– Если человек родился в простой семье, в этом есть свое преимущество. Когда я впервые попробовал осенний камень, прямо как ты сейчас, то узнал в нем другое, причем совсем даже не редкое вещество. Мой отец служил разносчиком рыбы, и для того, чтобы придать филе дешевой рыбы очаровательный розовый цвет, он замачивал ее в рассоле обычной селитры. Это и есть осенний камень – селитра. Не знаю, отчего она присутствует в моче мальчиков, и меня это совершенно не занимает, потому что мне нет нужды искать девственников для того, чтобы получить это вещество. В Китае полным-полно соляных озер, и все они в изобилии покрыты коркой, содержащей селитру. И вот, спустя несколько столетий после того, как какой-то хань, разбиравшийся в алхимии, изобрел воспламеняющийся порошок, я, простой любознательный сын еврейского разносчика рыбы Ши, стал первым, кто получил его в больших количествах. В результате я с успехом демонстрирую «пламенные деревья» и «сверкающие цветы», которыми повсюду наслаждаются в империи Хубилая.
– Мастер Ши, – произнес я робко, – это все действительно очень красиво, но я вот тут подумал, что можно было бы использовать «огненные цветы» с гораздо большей пользой. Эта мысль пришла мне в голову, когда моя лошадь испугалась и взбрыкнула при виде необычного зрелища. А разве нельзя использовать эти снаряды как оружие на войне? Например, для того, чтобы отбить конную атаку?
Иудей снова фыркнул.
– Хорошая идея, да, но ты припозднился с ней на шестьдесят с лишним лет. В тот год, когда я родился – постой-ка, это произошло по твоему христианскому летоисчислению в одна тысяча двести четырнадцатом году, – мой родной город Кайфынь впервые осадили монголы Чингисхана. Его всадники здорово напугались и разбежались в разные стороны, увидев огненные шары, которые падали в самый центр их войска, рассыпая искры, свистя и взрываясь. Монголы ненадолго остановились. Нет нужды говорить, что в конце концов они все-таки взяли город, но эта героическая защита, предпринятая городским мастером огня Кай-фыня, вошла в легенду. А как я уже говорил, мы, иудеи, хорошо помним легенды. Вот почему эта история запала мне в душу, и когда я вырос, то в конце концов и сам стал мастером огня. При обороне Кайфыня воспламеняющийся порошок впервые использовали в военных целях.
– Ну а потом? – настаивал я. – Его применяли еще?
– Наш Хубилай-хан не из тех, кто пройдет мимо новых видов оружия, – сказал мастер Ши. – Даже если бы я сам этим не интересовался, он наверняка вменил бы мне в обязанность найти способ использования huo-yao в качестве снарядов на войне. Я провел исследования и, пожалуй, добился определенных успехов.
– Очень рад за тебя, – сказал я.
Но мастер огня молчал. Казалось, он колебался – выдавать тайну или нет. Наконец иудей посмотрел на меня из-под своих кустистых бровей и сказал:
– У хань есть одна история, об искусном лучнике. Он всю жизнь неизменно одерживал победы над врагами, пока не передал свое умение одному любознательному ученику, который в конце концов и убил его.
– Я не собираюсь присваивать ничьи идеи, – заметил я. – И расскажу тебе откровенно все, что знаю сам. Терпеть не могу всяческие уловки.
– Опасность красоты, – пробормотал он. – Скажи, Марко, тебе встречались большие волосатые орехи, которые называются индийскими?
Слегка удивившись подобному вопросу, я сказал:
– Да, я ел их мякоть вместе со сладостями, которые здесь подавали к столу.
– Я вытаскивал внутренность индийского ореха и наполнял скорлупу huo-yao, после чего вставлял фитиль, чтобы тот загорелся через определенное время. То же самое я проделывал и с прочными стеблями сахарного тростника. Если бросить их – рукой или при помощи катапульты – в гущу вражеской армии, то при этом высвободится энергия такой разрушительной силы, что одним-единственным орехом или куском тростника можно полностью разрушить целый дом. Если только все срабатывает.
– Чудесно, – сказал я.
– Если только все срабатывает, – повторил он. – Я использовал длинные куски сахарного тростника еще и по-другому. Вставлял один из моих летающих снарядов в длинный полый кусок тростника. Прежде чем поджечь фитиль, воин может буквально прицелиться и послать его, словно стрелу из лука, в цель, более или менее прямо.
– Остроумно, – заметил я.
– Но если только все это срабатывает. Еще я изготовил снаряды, в которых huo-yao был соединен с нефтью, с пылью «кара» и даже с навозом со скотного двора. Когда их швыряли во врагов, они горели неугасимым огнем или испускали густой, зловонный, удушливый дым.
– Потрясающе!
